– А я знаю? – буркнул он. – Мы люди маленькие.
– Шестеришь, стало быть, – презрительно усмехнулся блондин, подписываясь под бесполезностью соискателя.
– Да ты… – скрипнув зубами, подался Серый вперед и снова растянулся на полу, вдавленный в грязь шнурованным армейским ботинком на высокой подошве. – Гад!
Потеряв к разговору всяческий интерес, старик отвернулся:
– Упокойте обращенных. Пора выдвигаться.
– А этого? – пихнулся великан, не позволяя подняться. – В расход?
С них станется с их политикой. Серый зарычал, силясь избавиться от тяжести, под которой тоскливо заныли ребра. И от тщетности этих усилий, хотелось выть. Да и куда бежать, если тебя обступили, а вокруг на сотни километров ни единой живой души, что могла бы прийти на помощь?
– Твари! Убийцы! Будьте вы прокляты!
Стянув волосы на затылке крепкой пятерней, старик запрокинул ему голову, приставив к горлу нож, и брань встала в нем костью. Серый и дышал-то через раз, чувствуя, как на вдохе острие касается кожи, обжигая холодом. Одно неверное движение, и он труп.
– Мальчик, – сказал седой охотник с усталыми синими глазами, – за свою жизнь я видел столько крови, что тебе и не снилось. Эта смерть потеряется среди прочих, и через день я даже не вспомню о тебе.
Серый обреченно зажмурился, прислушиваясь к лезвию, дрожащему под подбородком. Почему-то подумалось, а были ли у охотника дети, и сколько тот сам протянет с такой уставшей, отягощенной душой? И только потом о собственной никчемной жизни, о брошенной девчонке, что носила в округлившемся пузе его ребенка. Вот бы увидеть, как тот будет расти… И, когда соискатель уж было смирился с горькой участью, нож убрали.
– Дьявол и сонм чертей преисподней! Пускай помогает, – велел командир, отступая на шаг. – Присмотришь за ним, Шурка.
– Так точно, – отозвался пацан, как и он сам, не спуская глаз с добротного боевого ножа, нехотя вернувшегося в ножны.
Охотникам идея пришлась не по душе, но перечить никто не стал. И Серый не осмелился.
– Тише ты! Сила есть – ума не надо?! – прикрикнул на соискателя Шурка, закрываясь от чернильных брызг, оросивших лицо. – И какой с тебя толк? Оставь уже… над мертвыми издеваться. Отойди.
Пленного соискателя оттолкнули к грязной стене, как того гадкого утенка в старой детской сказке, чтобы не мешался под ногами.
– Н-да. Лиза за неуклюжего увальня – не равноценный обмен, а, босс? – Ян тоже не мог больше смотреть на сие непотребство и, сплюнув, отвернулся. Командир теребил собачку молнии дамской сумки личного представителя Компании, никак не решаясь вторгнуться в ее личное пространство. – Виктор Петрович.
Звагин вздрогнул, возвращаясь к реальности. Его уж давно никто не звал гражданским именем, разве что Ян, начальство и то предпочитало величать ветерана не иначе, как по фамилии. Может оттого данное при рождении имя и имело над ним необъяснимую власть. Ян сделал даже больше, без лишних разговоров вскрыв сумку Лизы.
Ничего особенного: