Казалось, она растворилась среди теней, когда добралась до следующего этажа. Даже подняв фонарь повыше, я ее не увидела. Не было слышно ни шагов по ступеням, ни стука, ни шарканья… ничего. Она словно растворилась в воздухе. Чтобы держать себя в руках, я принялась считать вдохи и выдохи. Скоро зазвонит колокол, но уже не в знак предупреждения: на этот раз он обозначит начало комендантского часа.
На площадке выше засверкало что-то зеленое. Свет фонаря отражался от книги заклинаний или зеленой стеклянной чернильницы. Что бы это ни было, меня это встревожило. Я часто заморгала и прикрыла фонарь рукой, чтобы затемнить его. Но рука у меня дрогнула, и свет погас. Библиотека погрузилась во тьму. Она была настолько непроницаемой, что это действовало мне на нервы.
Наверху разбилось стекло. Я выронила фонарь.
Элла задыхалась.
Сердце у меня заколотилось так сильно, что мне стало плохо.
Присев, я лихорадочно пошарила руками по полу в поисках фонаря. Без света мне не добраться до лестницы, а мне нужно попасть к Элле. Пальцы нащупывали лишь пустоту. От этого хотелось кричать.
Я крепко зажмурилась и сделала вдох. «Понюхай розу, – говорила мне мама, когда паника начинала сжимать в тисках. – А теперь выдохни». Я выдохнула и щелкнула пальцами. Под ногами засиял фонарь, озарив теплым светом трещину на стекле и Эллу.
Она стояла внизу лестницы и смотрела прямо на меня… сквозь меня. Остекленевшие глаза широко распахнулись, а губы слегка приоткрыты.
Она молча протянула мне руку. Я схватила ее и потащила за собой.
Я была слишком напугана, чтобы заговорить с ней. А вдруг Элла не ответит? Я прочитала слишком много сказок о монстрах в облике друзей и слишком часто видела, как Золоченые похищали моих близких. Я не могу потерять еще и Эллу. Только не так.
Всю дорогу до первого этажа Элла молчала. Она не проронила ни слова, пока я вешала фонарь на крючок и тянула ее за дверь. Элла ее заперла и положила ключ в карман. Держась за руки, мы на цыпочках пробирались от тени к тени, а когда услышали голоса в коридоре, ведущем к казарме, укрылись в одной из ниш. Пальцы у Эллы были ледяные, но хотя бы начали дрожать. Даже такой признак жизни стал для меня облегчением.
Элла покачала головой с неизменным выражением лица. Ее пальцы по-прежнему дрожали.
– И далеко ты зашла?
Вместо ответа она просто посмотрела на меня. Взгляд постепенно фокусировался, но был слегка отстраненным, так что я ничего не могла понять.
Меня снедала тревога.
– Расскажешь мне обо всем завтра, Изабелла Олбрайт.
Бабушка называла ее полное имя, когда сердилась. Это ее напугало, и наконец, наконец-то Элла откликнулась. Между нахмуренных бровей пролегла борозда.
– Не буду, – грубо ответила она. – Не могу. Это сильнее меня.
Это я поняла примерно тогда, когда погас свет. Но этим вечером мне не хотелось слишком давить на нее, такую бледную. Я тихонько подтолкнула ее локтем.
– Ты обещала открыть мне секрет, но пока что рассказала лишь о