– Мы не могли рисковать. В Накшар нельзя впускать никакие растения из джунглей. А он, да все вы, были покрыты этими загрязнителями. Только Ираван знал, что это за растения. Поэтому мы не смогли бы с чистой совестью разблокировать кору, чтобы помочь вам.
– А если бы там остались три архитектора? Тогда вы бы смогли помочь?
Бхарави покачала головой.
– Ахилья, дело не в этом. Есть правила, от которых зависит наше выживание. И мы всегда будем делать то, что лучше для ашрама.
Для ашрама лучше всего было сохранить архитекторов. Это всегда самое лучшее для ашрама.
Ахилья снова повернулась к увеличителю, чувствуя отвращение и растерянность. Она не могла четко сформулировать мысль. Может, сомневалась в Бхарави? А ведь эта женщина – член ее семьи. Хотя при чем тут Бхарави? Это была ее вина. Это она все провалила. Она была руководителем миссии. Она позволила Оаму умереть.
Она сморгнула слезы, пытаясь разглядеть джунгли, но Накшар уже поднялся слишком высоко. Несмотря на увеличение, Ахилья теперь видела только пыль, вздымавшуюся под натиском ярости земли. Всего несколько часов назад она стояла на городской террасе, желая изучить эти самые пылевые узоры. Казалось, с тех пор прошли годы. В ней нарастала истерика, грозившая вырваться наружу нелепым смехом.
– Значит, это Ираван сделал так, что мы смогли попасть в город? – тупо спросила она.
Бхарави переступила с ноги на ногу.
– Ахилья, теоретически, этого не должно было произойти, потому что это невозможно. Он траектировал ваш вход, одновременно вычищая свое траектирование джунглей. Это очень сложно, даже для Старшего архитектора. Он нарушил несколько установленных ограничений траектирования. Но… – она глубоко вздохнула. – Вы здесь. Вы живы. И это главное.
«Мы, – подумала Ахилья. – Но не Оам».
Кольцо гражданина тяжело давило на палец. Она легонько щелкнула по бесполезной штуковине, и у нее на ладони снова замигала карта Накшара, подсвечивая районы, где велось строительство, и оставляя темной остальную часть города.
– Что бы сейчас ни случилось, – сказала Бхарави, – ты должна сохранять спокойствие. Хорошо? Постарайся не нервничать…
– Почему не сработал сигнал оповещения? – прервала ее Ахилья.
Бхарави нахмурилась и отвела взгляд в сторону.
Ахилья обернулась. Она услышала скрежет коры, увеличитель закрылся, и они снова оказались в храме, отделенном от джунглей.
На нее уставились Киана и Лаксия. Ее вопрос эхом разнесся в тишине храма. Айрав и Чайя, сидевшие рядом с Ираваном, поднялись. Ираван попытался сесть на стул, который вырос под ним. Глаза у него были открыты, но расфокусированы. Под ними залегли резкие тени, выделявшиеся даже на темной коже.
Ахилья бросилась к нему.
– С тобой все в порядке? – спросила она.
Она схватила его руку и прижала к своим потрескавшимся губам. Он поднял на нее глаза и нежно сжал ей пальцы. Ахилья глубоко вздохнула.