Прежде чем Борис успел ответить, жижа рванула вверх, обволакивая знахаря целиком. Его крик оборвался, и чёрная масса поглотила его, оставив лишь нож, упавший на пол. Яга захохотала снова, хлопнув в ладоши.
– Ещё один! – пропела она. – Сладко спит, глубоко лежит!
Радомир зарычал, бросаясь на неё вопреки ранам. Меч его вонзился в плечо старухи, и она взвыла – на этот раз от боли. Из раны потекла не кровь, а густая зелёная слизь. Но Яга не упала. Она схватила Радомира за горло длинными пальцами и подняла его над полом, будто он весил не больше ребёнка.
– Гордый, да? – прошипела она, глядя ему в глаза. – Посмотрим, как долго продержишься!
Борис не стал ждать. Он схватил топор Олега, лежавший рядом с его остывающим телом, и рубанул по лапе одного из волков. Тварь рассыпалась в дым, но другая тут же прыгнула на него, царапнув когтями по груди. Он отшатнулся, чувствуя, как ткань намокает от крови.
Радомир хрипел в хватке Яги, но вдруг из последних сил вонзил меч ей в грудь. Старуха взвизгнула, отпуская его, и вождь рухнул на пол, кашляя. Яга отступила, прижимая руку к ране, из которой хлестала слизь.
– Проклятые! – заорала она. – Вам не уйти!
Она хлопнула клюкой по полу, и изба рванулась вверх. Лапы застучали по земле, унося дом прочь. Воины упали, цепляясь за стены, пока избушка неслась через лес, ломая ветки и кусты. Сквозь щели в стенах мелькали деревья, искажённые туманом. Яга исчезла – растворилась в воздухе, оставив после себя лишь эхо смеха.
Когда изба наконец остановилась, Радомир поднялся первым. Он был бледен, кровь текла из плеча и руки, но глаза его горели.
– Борис, – прохрипел он. – Надо её найти. Убить.
Борис кивнул, хотя в груди его росло тяжёлое чувство. Он подошёл к двери – теперь она поддалась, скрипнув. Снаружи был лес, но другой: деревья здесь были голыми, с чёрной корой, а земля покрыта пеплом. Туман висел низко, и в нём мелькали тени.
– Где мы? – спросил Радомир, выйдя следом.
– Там, куда она нас привела, – ответил Борис, сжимая топор. – Это её ловушка.
Они двинулись вперёд, оставив избу позади. Тела Добрыни, Олега и Велеслава остались внутри – забрать их не было ни сил, ни времени. Лес молчал, но тишина эта была обманчивой. Скоро они услышали шорох – тихий, но настойчивый, будто кто-то крался за ними.
– Она играет с нами, – сказал Борис, оглядываясь.
– Пусть, – Радомир сплюнул кровь. – Я не сдохну, пока не вгоню меч ей в сердце.
Они шли, пока не наткнулись на поляну. В центре стоял валун, покрытый мхом и вырезанными знаками – старыми, как сама земля. Над ним висел слабый свет, похожий на болотный огонёк. Радомир шагнул ближе, но Борис схватил его за руку.
– Стой. Это не просто камень.
И он был прав. Валун дрогнул, и из-под него поползли корни – длинные, чёрные, живые. Они извивались, как змеи, и тянулись к воинам. Радомир рубанул мечом, но корень перехватил клинок, вырвав его из рук. Борис ударил топором, отсекая другой, но их становилось больше.
– Бежим! –