– Чего ж там? Верю. Народ сильно забит податями и насилием всякого сброда и бояр. Ему только клич брось.
– Жаль, Лукашки нет рядом. Вместе бы сподручнее было. Всё ж друг. Ты не знаешь, где он может быть?
– Он с Черниговщины. Значит, туда и махнул. Куда ему подаваться ещё?
– Может, кого с собой уговорю из таких же гультяев, как сам.
– Ну давай, Данилка! Удачи тебе. Вертайся богатым. Тогда мы с тобой заживём на славу, даст бог.
Две недели спустя жена Сафрона родила девчонку, но сама изошла кровью и вскоре отдала Богу душу, бедолага.
– Сильно переживаешь? – спросил Данилка после поминок, едва держась на ногах. – Ничего! Ты ещё молодой казак и легко найдёшь себе кралю. Это не мне искать красивую и работящую. Ни харей, ни ростом не вышел. Говорят, у меня злой взгляд. Это верно?
– Есть маленько, – усмехнулся Сафрон криво и недобро. – Зато ты силой не обделён. Смотри, какие плечи! А ноги кренделем, и сбить тебя трудно.
– Для девок это не имеет значения, друг. Морда нужна смазливая.
– А ты на балалайке научись тренькать. Девки это привечают. Сразу повысишься в их глазах.
– Куда мне, Сафрон! Я лучше попытаю счастья в походе. Уже скоро собираются в дорогу. С нашего хутора я четвёртый согласился ехать. Благо коня сохранил и оружие. Не с пустыми руками появлюсь перед атаманом.
– Когда отбываешь? – спросил Сафрон с некоторым сожалением и остановил друга, пытавшегося затянуть песню.
– Через неделю. Попрощаюсь с братами, с родителями – и тронусь. Сбор у Хопра. Там Болотников устроил себе стан и собирает воинство. Он ведь беглый холоп какого-то боярина и зуб имеет на него порядочный. Да и на остальных не меньший. Говорят, он высоченного роста. Мне боязно пред его очи становиться. Разве что атаманом Корелой похвастать.
– А что, Данилка! Это мысль. Даже очень хорошая!
Неделя почти промелькнула в прощальных попойках и весельях. А у Сафрона померла дочка, и он вовсе опечалился, схоронив её рядом с матерью. И огромная печаль навалилась на казака. Он только пил горькую и не обращал ни на кого внимания. Неожиданно быстро собрался и присоединился к Данилке и другим казакам, собравшимся в лагерь Болотникова.
– И верно, друг, – утешал Сафрона Данилка. – В походе нет места для печали и раздумий. Ты скоро перестанешь тосковать, а коль не сложишь головы, то вернёшься с полными сумами добра дорогого и монет золотых. Вон говорил один странник, что ляхи собираются снова поддержать нового Димитрия. То будет для русского народа печаль так печаль, Сафрон.
– Война, – мрачно ответил казак, не желая особо болтать по пустякам.
– Так ведь наши исконные вороги, Сафрон! – не унимался Данилка. – Я б их сам порубал, да теперича они наши вроде бы союзники.
Болотников всех принимал, зорко осматривал каждого и знакомился.
– Значит, вы воевали под началом Корелы? Знатный казак. Слыхал, он так и остался где-то на севере. Может, повстречаем. Ты, Сафрон, бери этих казаков, до десятка