Ядра продолжали попадать в вал и стены, пролетали к избам, и там особенно ретиво двигались казаки. Многие получали ожоги, но ядра почти не причиняли им вреда.
Довольно грузный казак Сафрон орудовал шкурами вместе с приятелем Лукашкой Гультяем. Все потные, раскрасневшиеся от жара, они быстро и сноровисто набрасывали шкуры на ядра, и те затухали, шипя и искря.
– Ну и жара! – остановился Сафрон, утирал лоб, сняв меховую шапку. – Весь в испарине!
Пожары всё же пылали изредка среди изб, да и ядра давали жару порядочно.
– Кажись, потише стали ядра кидать, – отозвался Лукашка, тоже утираясь подкладкой шапки. – Одначе мало что им помогло, – кивнул в сторону про́тивного лагеря стрельцов, где стрельба помаленьку стихала.
– А я все думаю, и удивление меня разбирает, как это наш атаман до сих пор жив и даже не ранен? – Сафрон искал глазами атамана, но не находил.
– Не каркай, друг. Знать, Господь бережёт нашего атамана на благо нашего казачества донского. Пусть и далее так будет с ним.
Гультяй перекрестил лоб и надел шапку.
– Лукашка, ты бы поведал чего ещё про то, как вы, черниговцы, знатных князей московских в полон захватили? Вот, наверное, царевич ликовал!
– Ещё как! – Лукашка осклабился крепкими зубами, огладил короткую бородёнку и приосанился. – Один Воронцов-Вельяминов поносил нас матерными словами.
– А что царевич? Стерпел, аль чего?
– Как стерпеть-то, братишка? Сам сабелькой востренькой башку и снёс. Только и покатилась, горемычная, окропив снежок. Вот радостный вой поднялся у придворной своры царевича.
– Ты говорил, что остальные, забыл, как их кличут, сами целовали крест, присягая царевичу. Во знать-то московская! А тот, первый, молодец! Не побоялся супротив царевича встать грудью.
– Это не наш брат. Нам нечего терять, потому нам легче держать присягу.
– Что верно, то верно, Лукаш, – вздохнул Сафрон. – Зато им есть что терять. Или приобресть. Потому и бегают от одного царя к другому. Боятся за живот свой, кровопийцы!
– Толково говоришь, Сафрон. Эти знатные бояре да князья своего не хотят упускать. Только и думка, как приумножить достояние себе. А мелкий дворянин Петька Басманов, слыхал, так и не сдал Новгород-Северский царевичу. Такого не грех и зауважать, хоть и враг нам.
– Ох и верно ты молвил, Лукашка! У вас в Укра́йне, как там с этим?
– Да так же, друг! Чуть в старшины выбился – и давай грести в свой карман! А ещё постоянно посматривают, куда податься повыгоднее. Всюду одно и то же!
В глубокой землянке теплилась небольшая печурка, дым плавал у потолка. Шестеро казаков ютились здесь, отдыхая и переживая осаду.
– Эх бы на Дон сейчас махнуть! – мечтательно молвил старый казак с седыми усами и косматой бородой с проседью. – Скоро весна, пахать пора будет.
– Бог даст, пограбим Москву, тогда не зазорно домой показаться, – улыбнулся его товарищ, почёсывая завшивевшее тело под кожухом.
– Говорят,