В животе похолодело, голова закружилась при мысли о том, сколько здесь людей. Их всех настигла смерть от когтей и клыков Пожирателя. Пожирателя, что теперь ходит по земле, как человек. Кара, с бешено стучащим сердцем, ощущая хлад и ужас смерти, развернулась и бросилась бежать, огибая скалы с другой стороны – скорее, на солнце, тепло, зелень и свет, к жизни.
Хватая ртом воздух, дочь лесничего выбежала на полянку, где оставила князя и Хранительницу. Ганнибал сидел там же, где и был, только кровь с лица и ушей отёр, воспользовавшись водой из каменных ям, которых вокруг было в достатке. Йара бродила среди плоских, усеявших землю, плит. Оба вскинули на девушку взоры, Лекарь – устало-недоумевающий, Йара – беспокойно-вопрошающий.
Кара чуть ли не шарахнулась от взгляда князя, удержавшись в последний момент, и поймала побледнелыми губами воздух:
– Там… кости.
Ганнибал, не удивляясь, втянул в себя дразняще щекочущий нервы запах страха и ласково волнующий аромат смятения, лицо его осталось бесстрастно:
– Вот как. Пойду, взгляну.
Каре осталось только уповать, что она не провалила испытание, и что её эмоции не послужили пищей для мыслей князя о том, что теперь она «смотрит на него иначе».
* * *
Ганнибал стоял подле созданного самим собой склада. Архива. Тех жертв, которых зачем-то притащил сюда. Усталость наливала тяжестью члены. Хотелось спать. Пережитое потрясение оказалось очень сильным. Князь вспомнил предупреждение Посланца-мухомора о том, что он, как возвращенец, обладает очень неустойчивым сознанием. Шаг в сторону, и снова станет Пожирателем. Насовсем. «Нет-нет, я не повредил себе…», – выдохнул Лекарь. – «Всё хорошо, я оправлюсь. Это было не напрасно. Просто, нужно отдохнуть. И в вендиговское прошлое… больше не полезу. Достаточно…» Эти мысли успокоили. И одновременно развеяли сонливость. Человек-Пожиратель потянул носом.
Запах камней, влаги, прелости, прохлады. Эти останки давно омыты временем и дождями. И чтобы узнать их имена и судьбы, жизни не хватит. Если погружаться во всех своих жертв, то жизни, как таковой, и не будет. Она изничтожится виной за прошедшие деяния и потеряет смысл. Вересовый князь вернулся в мир не для этого. У него другой смысл, иное искупление. Ганнибал склонился и взял чью-то большеберцовую кость, целую.
Закрыл глаза. Погрузился в ощущения, ярко вспыхнувшие при одной только мысли о человечине. Вкус… желанный, тёплый, горячий… влажный, струящийся по горлу, омывающий проклятое сердце и стекающий в ненасытное нутро. В чём была цель твоя, монстр, зачем ты их собирал?
«Их нужно… похоронить…» – тоскливая мысль, не находившая годами выхода, всколыхнулась в голове. Тоска, сострадание, глухая боль, желание… исправить содеянное? Хоть как-то… «Развесёлая у тебя жизнь была, князь», – усмехнулся Ганнибал. Он осознавал