– Главным литератором России сегодня является Максим Горький, я процитирую его по памяти: «Я не знаю более злых врагов жизни, чем Толстой и Достоевский. Они хотят примирить мучителя и мученика и хотят оправдать себя за близость к мучителям, за бесстрастие своё к страданиям мира. Это преступная работа».
Адель вспомнила эту беседу в тот момент, когда они с Аль-Бари переступали порог донельзя запущенного дома, в котором, как говорят, жил Достоевский. Здесь даже сохранился письменный стол, за которым он работал. Глядя на этот стол, Адель представила, как укутанный в тёплый плед писатель склонился над лежащим перед ним чистым листом бумаги и о чём-то размышлял. Потом пододвинул поближе свечу, обмакнул в чернильницу перо и написал: «В отдалённых краях Сибири, среди степей, гор или непроходимых лесов, попадаются изредка маленькие города…» – и, остановившись на полуфразе, поспешил написать заглавие будущей книги: «Записки из Мёртвого дома».
Это обиталище, иначе не назовёшь, они нашли не сразу, и прав был Чанышев: в этом городе мало кто гордился тем, что здесь жил и творил великий Достоевский. Пожилая татарка-уборщица на плохом русском пыталась объяснить, что у них посетителей почти не бывает. Она сама о писателе Достоевском слышала, но книг его не читала. Очевидно, вовсе не умела читать. Ещё уборщица знала, что в Семипалатинск этот Достоевский попал безродным ссыльным солдатом, а уехал подпоручиком и дворянином. Ещё говорят, он дружил с врагом народа, областным прокурором бароном Врангелем – родным дядей другого барона Врангеля, который воевал против Красной армии. «Короче, этот Достоевский был совсем не советский человек». Адель покинула это место в грустном настроении и решила: будет правильно, если она сама расскажет сыну всё, что знает о Фёдоре Михайловиче и героях его произведений. В тот день они вкусно поужинали в татарском ресторане и вовремя легли спать. Однако ночь прошла беспокойно: не давали заснуть полчища голодных клопов. Хорошо, что пароход на Омск отходил рано утром.
Расстояние от Семипалатинска до Омска по реке Иртыш – примерно триста километров. Старенький пароход шёл вниз по течению меньше двух суток.
Левобережье Иртыша в этом месте представляло собой бескрайнюю степь с казахскими аулами и маленькими русскими деревнями с убогими мазанками, вытянувшимися вдоль реки. Иногда попадались заброшенные православные церкви. Благодаря скучному пейзажу за бортом Адель практически не выходила из своей каюты. Она рассказывала сыну биографию Фёдора Михайловича, читала вслух книгу «Записки из Мёртвого дома», написанную в Семипалатинске, и неожиданно для себя открывала новые смыслы, талантливо спрятанные Достоевским под спудом выверенного текста. Прав был Чанышев: «Классику надо читать и перечитывать, чтобы не пропустить заложенный автором ценный подтекст».
В Омск пароход прибыл