Алексей Николаевич еще не знал, как ему повезло, когда на следующий день яркое солнце скользнуло по его щеке. Он лежал на своей кровати с промятым матрасом, стоило ему повернуться на другой бок, как кровать скрипнула. К нему вышла Марьина Юрьевна. Он потянул к ней руку, с просьбой: «Милая моя, воды». Она дала ему стакан, а тот оказался пуст.
Он мгновенно приподнялся, схватился за голову. Волосы его были спутанные и сальные, он лежал в том самом пропотевшем свитере и растеряно осматривался.
– Леш, что ты делаешь? Вчера полночи я просидела у твоей камеры…Потом притащила тебя домой. И все думала: «Зачем ты? Зачем?» – она говорила это, стоя уже у двери, смотрела как-то осуждающе, – А я хотела тебе сказать, что мама заболела. Моя мама. И мне надо уехать на последней электричке. И тебе заказы привезли, пару сапог и туфли. Какие туфли! У меня никогда таких не было, так и хочется вот-вот померить…
– Авдотья Александровна? – в Алексее Николаевиче проснулось сочувствие, – Марьин, езжай, езжай. Я все сделаю. Цветы полью.
– Уже полила.
Он попытался встать, прислонился губами к пустому стакану с водой и грустно взглянул на табурет, стоящий рядом с ним. На нем лежала обувь с записками.
– Прости, Марьин.
Марьина Юрьевна уехала тем же вечером во Владимир. Белые звезды уже выступили на небесном занавесе, когда ветер залетел в комнату Алексея Николаевича и вылетел прямо на крышу….
Ветер и остался там, со своими черными кудрями, величественно расхаживать. Его называли Свидетелем многого, потому что в каких краях он только не бывал. Недавно вернулся из Парижа, откуда принес Тишине новое платье. То было серенькое с желтым узором по краям. Он держал его на руках и ждал, когда же она придет. Ведь она наверно соскучилась.
– Тиша! – воскликнул он, стоя в белой рубашке с широким воротником, черных брюках и лаковых сапогах с таким каблуком, какой никогда бы не приснился Алексею Николаевичу.
Ветер давно испытывал не просто влечение к Тишине, а даже намеревался сделать ей предложение. Но та всегда скромно обходила его, а когда желала поговорить, то появлялась сама.
Сейчас Тишина стояла перед ним на краю крыши дома, волосы ее летали, казалось, отдельно от нее. Высокая шея тянулась все выше и выше. Ее силуэт уже давно начал беседу, но молча. А Ветер не слышал и скорее поцеловал ее в холодную щеку.
– Смотри! Смотри, прямо из Франции. Это платья для тебя. Чем ты занималась? Почему ты именно здесь?
– Здесь есть человек, которому я хочу помочь. – она сказала это, взглянув на платье очень вяло и без всякого интереса.
Ветер засмеялся, так что задергались провода и деревья уныло помахали своими головами.
– Тиша! Да что с тобой? Люди никогда не были