Врачи тем временем просят молчащего отца поднять тело сына и отнести его к санаторию. Отец поднимает на руки тело все так же молча, его подбородок сильно дрожит, а из глаз текут слезы. «Дима, Димочка, мальчик мой…», – мать покрывает исступленными поцелуями тело своего ребенка, с головы до ног и обратно, а ее рыдания переходят в хрип. «Семь лет…», – тихо говорит чей-то низкий мужской голос прямо над ухом у Яса, как бы подводя итог этой трагической пьесы.
Яс опять плачет. До этого он не мог проронить ни слезинки, ни вздоха, все то время, пока врачи старались спасти жизнь так рано покинувшего этот мир Димы. А теперь, когда врачи отступили, его тоже прорвало. Он вдруг чувствует, как земля с небом меняется местами и начинает плавно качаться. Яс цепенеет от страха, а потом вдруг понимает – это папа поднимает его на руки. Руки его матери тоже на его голове – сжимают ему виски. Его осторожно прижимают к груди и уносят подальше от этого места, к санаторию, к их домику.
В домике Яс понемногу успокаивается, когда мама начинает читать его любимого «Незнайку на Луне». Послушав минут десять, он уже мыслями полностью с Незнайкой и Пончиком, и их приключениями. Понемногу его бледное лицо освещает слабая улыбка, а еще через какое-то время Яс даже начинает смеяться, когда Пончик в пытается уйти из ресторана, не заплатив. Даже Яс в свои неполные пять лет знает, что такое деньги.
Очень скоро его глаза смыкаются, он засыпает, но спит беспокойно, просыпаясь ночью и проверяя, не ушла ли мама на танцы, и не сторожит ли на улице за окном его тот серый волчара, чтобы съесть. Но нет, мама рядом и крепко обнимает его всю ночь. А наутро лучи нового солнца уже кладут новые мазки на вчерашние переживания пятилетнего Яса, надежно укрывая под толстым слоем новых событий вчерашнюю смерть, первую смерть, с которой ему пришлось столкнуться в этой жизни.
На следующий день на Иссык-Куле идет дождь. Это последний день их отдыха, поэтому, даже несмотря