Похолодев и совершенно растерявшись, Хойре поднял глаза и увидел царя. В теплом стеганом халате, накинутом поверх рубашки, обутый в ночные туфли на меху, он стоял совсем рядом, в глазах – ни тени сна.
– Дай сюда! – царь протянул руку. – Зеленый переплет, уджская кожа с золотым тиснением, в локоть высотой. Готов спорить на что угодно, это «Ожерелье».
Хойре только и мог, что захлопнуть книгу, перед тем как предъявить ее требовательной ладони повелителя. Царь пристально посмотрел на него, прежде чем принять. Хойре знал уже, что царь любит, чтобы ему смотрели в глаза. Царь сам помнил, как много может скрываться под опущенными ресницами принуждаемых. И Хойре заставил себя выдержать взгляд повелителя, как будто и в самом деле нечего было скрывать. Царь сделал тонкое движение бровями, взял книгу из рук евнуха.
– Зачем тебе? – спросил он, подойдя к окну, к светильнику, и придирчиво перелистывая страницы, как будто они могли подсказать, уличить незваного чтеца.
Хойре облизал губы.
– Повелитель, – начал он, чтобы не молчать и молчанием не навлечь худших подозрений. – Я читал эту книгу, чтобы… – и голос его обрел уверенность, – чтобы убедиться… Там есть глава о признаках любви.
– Да, вот она, – подтвердил царь, постучав кончиками пальцев по странице. – И что тебе до признаков любви?
– А как же? Как я смогу воспрепятствовать недозволенному во дворце моего повелителя, если не сумею различить самых начальных признаков? Совсем недавно…
Царь невесело усмехнулся.
– Я вспомнил. Это ведь ты жаловался на домогательства и принуждение? Ты полагаешь, это бывает от любви?
Хойре спокойно ответил:
– Бывают иные причины, их достаточно. Но любовь в числе причин.
Царь долго смотрел на евнуха и взгляд его был непонятен. Хойре ничего хорошего для себя не ждал от этого царя, не любившего евнухов в силу известных всему Хайру обстоятельств. И вот в присутствии этого царя он рассуждал о любви и надзоре за влюбленными!
– Перечисли, – потребовал царь, – признаки любви, которые здесь упомянуты.
Проверяет, понял Хойре: не поверил.
– Первый из них, – немедленно ответил евнух, – долгий взгляд. Это когда следят глазами за возлюбленной, точно хамелеон за солнцем.
– Верно.
– Еще когда начинают разговор, который обращен не к кому иному, как к любимой, хотя говорящий стремится показать, что это не так. Его притворство ясно видно тому, кто наблюдает. Или когда посреди разговора смолкают, прислушиваясь к речам любимой.
– Замечал ты такое? – спросил царь рассеянно, доставая чернильницу, каламы и чистые свитки.
– Нет, повелитель, – честно ответил Хойре.
– Продолжай.
– Есть еще признаки, и они таковы: когда спешат к тому месту, где пребывает