– А кто это у вас ходит, дедушка? – насторожилась Даша. – Вы же говорили, что живёте на отшибе.
– Это Матоха: ему не спится, никак не угомонится, бузит, – отмахнулся Лука.
– Какой Матоха? Сын ваш? У вас есть сын?
– Что ты, – рассмеялся дед. – Матоха – это дух, что живёт в избе. Любит он наводить беспорядки в дому да суматоху. Оттого и зовут его так. – Даша слушала, раскрыв рот: раньше ей не приходилось встречаться с духами. А Лука продолжал: – Кто-то боится его, чурается, а кто-то и дружит.
– А вы, дедушка, дружите? – с надеждой спросила Даша.
– А то как же! – удивился старец. – В моём дому все в согласии. Иначе как я буду дело доброе творить? Скатаю валенцы, а Матоха придёт да всё перевернёт вверх дном, валенцы попортит – негоже это. Всегда надо учиться ладить с теми, кто вокруг тебя. Даже если это дух или просто скамья.
– Да как же со скамьёй-то ладить? – засмеялась Даша. – Она же деревянная.
– А вот коли ты с ней ласково и с заботой – протрёшь, подремонтируешь – она тебе добром отплатит. А коли без заботы, подвернётся однажды ножка, упадёшь и поломаешься.
– Это да, – согласилась Даша, – если ножка у скамьи сломается, может и у человека сломаться.
– То-то, девонька. Слушай речи да запоминай, – усмехнулся он по-доброму в седую бороду.
Постояли они вместе у окна, полюбовались на звёзды, сбившиеся в стайки, да вышли из зимней половины – холодно летом там, мёрзло. Вечерять пора, как сказал дед Лука, ужинать.
Глава 2. Почему он меня не узнал?
Дед Лука запер зимнюю часть дома и повёл Дашу в летнюю. На первый взгляд, она мало отличалась от зимней, разве что ковриков поменьше, занавески полегче, да и печка выступала меньше, годилась только для готовки. Но, приглядевшись, Даша заметила, что окна в летней части были значительно больше: днём, наверное, солнце заливало всю комнату. А ещё потолки были высоченные.
Дедушка поставил на стол молока в подставке, похожей на валенок, отрезал хлеба и велел есть:
– Ешь скорее, пока молоко парное да хлеб не заветрился. Покуда есть молоко с хлебом, будем жить – не тужить под небом.
Даша улыбнулась и села напротив окна, как напротив телевизора. Отхлебнув молока да откусив свежего хлеба, она вдруг поняла, что такой вкуснотищи не ела никогда, и принялась уплетать за обе щеки. В городе она не пила молоко, а хлеб ела только в том случае, если мама заставляла: ей казалось, и без него вкусностей хватало.
Вдруг за окном что-то опять бряцнуло, Даша от неожиданности вздрогнула и плеснула себе прямо на платье.
– Ой, вот я неловкая! Не к добру пролила, – воскликнула она. – Теперь пятно будет.
– Не выдумывай, девица, – нахмурился дед Лука, – как скажешь, так и будет. Любая примета – это лишь то, во что ты веришь. А пятно отстирается.
Даша удивлённо заморгала.
– Так мама всегда говорит: облиться не к добру.
– Значит, верит она в это, – вздохнул дед Лука и тоже принялся вечерять хлебом да молоком.
Развлечений