Царь за руку поздоровался с бойцами, строго глянул на Лану, быстро искупанную в ванной комнате в приёмной девицами из гвардии царицы и переодетую из дорожной одежды с шароварами в длинное светлое платье. Бойцов десятка отправили этажом ниже на опрос с магами, Лану усадили в жёсткое кресло напротив стола допрашивающих, Брону предложили более мягкое кресло немного сбоку.
Через полчаса строго допроса Лана смахнула слезинку и в очередной раз сказала, что ничего не помнит из прошлого, ничего не знает. Маг с Ближнего Запада надменно представился Брону:
– Я знаменитый профессор менталистики Жакат, проректор по магической части Западного университета наук и магии. Сильнейший в мире менталист. И сейчас тебе надо дать разрешение на исследование твоей памяти. Я поклялся информацию из этого места не выносить, кроме моих записей для архива, с доступом самых избранных через сорок лет. И я союзник Маланги и эльфов.
Вариантов у Брона и не было. На Лану надели наушники из морских раковин, в которых под плеск волн играла мелодия. Маг положил руки на голову Брона, начал неслышно Лане говорить, а писарь записывать. А через двадцать минут с Ланы сняли наушники и царь медленно спросил:
– Почему, десятник Брон, ты не написал в рапортах, что Лана говорила тебе про её вещий сон? Про ту… девицу полосатую…
– Это гимка, величайшее сокровище Вселенной! – быстро пояснил эльф. – Их иногда не совсем верно называют ночными эльфами. И если послание судьбы передавала гимка, то… это просто невероятно. И я так понял, она была одетой, что тоже невероятно. Одета была?
Лана кивнула на вопрос про одетость гимки и понурила голову, поняв, что теперь её начнут раскалывать серьёзнее. Но успела и удивиться, что сама сразу не вспомнила гимов, а теперь вспомнила, даже про рагимок. Странные выкрутасы памяти, а может судьба эта не позволила сразу вспомнить?
Сзади подошёл крепкий агент, надел на глаза Ланы повязку и раковины на уши, просто так быстрее, чем таскать допрашиваемую туда-сюда, ну и эффект на глупую девицу оказывает отличный. Маг-менталист вышел немного отдохнуть лёжа.
– Я думал, что это ерунда и чушь. Сны записывать. Я же их проигнорировал. И про спасение мира, и что мне тоже идти надо. И я… не стал ничего такого делать, и Лане не позволил. Я беззаветно предан Маланге и царю! – быстро проговорил Брон.
Вся комиссия улыбнулась криво. Хотя что взять с солдата. Он действительно мог просто не понять всю важность такой информации. Да и любой нетренированный ум просто не может осилить столько невероятного. Ну и никто не сомневался в преданности Брона. Царь сказал:
– Твоя преданность, десятник Брон, не подлежит сомнению. Претензий к тебе нет, поскольку иного