Беда была в том, что пищеварительный тракт по заданному графику не всегда работает. Случалось, Ксюня гуляла безо всякого результата, возвратившись, терпела всю ночь, в надежде, что как-то само рассосется, но под утро физиология гнала ее к двери. Сначала она, понимая, что в данном конкретном случае не права, мяукала робко, вполголоса, но потребность становилась все насущнее, а мяуканье – все громче и продолжительней. Под конец это уже был один непрекращающийся вопль отчаяния. Хозяйка, вынырнув из сна, мчалась заплетающимися ногами на зов, а точнее, – гнусный рев.
– Люся! Люсенька! – голосила Ксюня. – Открой, пожалуйста!
Как провинциальная актриса в драматическом монологе форсирует звук, желая подчеркнуть трагичность момента, и переигрывает, так и Ксюня переигрывала.
– Брыс-с-са! – по-артюховски заорала Людмила Петровна, ненавидя в этот момент хулиганку.
Ей казалось, что заорала, на самом деле она только почмокала губами, поскольку Ксюня не прекратила голосить.
– Люсенька, да открой же! Ты там живая?!
Ксюня была необыкновенно умной кошкой, но не настолько же, чтобы произносить человеческие слова! Такова была вторая мысль возвращающейся из глубокого сна в реальность женщины. Наконец, она осознала, что вопли отчаяния издает под дверью ее соседка Лида Херсонская, и распахнула дверь.
– Что?! Что случилось?! Что с тобой?!
– Гарик пропал!
– Как пропал? Когда пропал? Я позавчера его видела в окно, когда он на работу уходил!
– Вчера и пропал! С работы не вернулся!
– Фу, Лида! Напугала до смерти! Куда он денется! Небось, запил и у кого-нибудь заночевал!
Лида даже рыдать перестала и так взглянула на Людмилу Петровну, что той стало нехорошо. Окатила волной презрения, буквально!
– Гарик не пьет уже полтора года, если ты не заметила!
– Я заметила, но мало ли! – трусливо, но все же возразила Людмила Петровна. – Бывших алкоголиков не бывает!
– Бывают!!!
– Может, встретил бывших друзей… Не устоял…
– Бывшие друзья, которых ты имеешь в виду, в прошлом.
– Но ведь случается, что закодированные срываются!
– Гарик – не за-ко-ди-ро-ван-ный! – по слогам произнесла Лида. – Он просто завязал! Сам!
– Прости… я не знала…
Когда произошло это знаменательное событие, Людмила Петровна с Лидой еще не были особенно дружны, а потом, когда они сдружились, как-то неловко было затрагивать эту деликатную тему. Она и не затрагивала. Да и потом… Людмила Петровна жизнь прожила в уверенности, что чудес не бывает.
Правда, история, приключившаяся с ней и ее двумя близкими подругами без малого два