– Слушай, Дима… как твоя кликуха? – спросил Кастет.
– Нет у меня клички…
– Не порядок! Сколько у тебя выездов?
– Этот четвертый.
– А куда успел съездить?
– У меня Вильнюс и две Москвы: на финал Кубка и на „Спартак“, когда „Зенит“ 3:2 выиграл.
– Не много, но пора тебе получить погоняло. Сейчас мы тебе его дадим, а ты, как водится, проставишься в честь этого. Ладно?
– Не вопрос.
Киевляне (у одного из них была кличка Юра-Петя) одобрительно замычали.
– Дай-ка, Дима, паспорт, – попросил Кастет.
Я вытащил паспорт и протянул его Косте. Он долго его разглядывал, листал страницы – как заправский мент.
– Ара! Будешь Арой! – вынес он вердикт.
Киевляне опять одобрительно замычали.
„Почему Ара?“ – недоумевал я. „Ара“ – по-армянски „парень“, а в моем паспорте было четко написано: грузин. По-грузински „ара“ – нет, отрицание. Но вряд ли Кастет был силен в таких тонкостях грузинского языка. Наверное, он исходил из того, что все кавказцы – ары, не знаю.
Мне пришлось проставляться, и не помню, как мы добрались до дома киевского фаната, который меня приютил.
Так или иначе, прозвище прилипло ко мне. Самые большие проблемы из-за него возникли у меня во время выездов в Грузию: в Кутаиси и Тбилиси.
– Слушай, ты же грузин, а не армянин. Так почему твои друзья зовут тебя Арой, а?!
Зато потом, я когда полностью переключился на фанатизм за СКА, трактовал свое прозвище в выгодном для себя ключе. Мол, Ара – это от того, что я завожу на секторе: „А-р-р-р-р-мей-цы с Невы!“
Затем я неплохо показал себя на минском выезде. Сама игра прошла уныло, а мы не смогли поддержать „Зенит“ как следует. Зато перед матчем и после него нашей выездной бригаде удалось отличиться. Команда остановилась в гостинице рядом со стадионом. Мы проникли туда, оккупировали один из номеров, начали распевать фанатские песни, и нас пришлось выгонять с помощью милиции. Зачем мы это сделали, в чем был смысл акции, я не знаю. Да и какая разница. Я же сказал – фанатизм абсурден, как и вся наша жизнь. А после матча я подрался с местными мужиками, которые оказались ветеранами войны в Афганистане. Вначале все шло хорошо. Выходя со стадиона „Динамо“, мы, я и Комиссар (парень, с которым я учился в одном классе и которого вовлек в фанатское движение), познакомились с двумя парнями. Те вели себя довольно дружелюбно и предложили выпить за знакомство, за „Зенит“ и минское „Динамо“. Мы не стали отказываться. Мы купили три бутылки местного пойла под названием „Белая вежа“, выпили за Зенит», за минское «Динамо», за Белоруссию, за Ленинград. И вдруг мужиков понесло, один из них схватил меня за шарф и стал стягивать его