– Постель, вина и мяса, – буркнул бывший атаман, перешагивая через порог. – И никаких расспросов!
Сразу после ужина мужчина заперся у себя, скинул сапоги, плащ и завалился на кровать, задрав ноги. Раны на теле всё ещё ныли. Ласковые руки Софии, делавшие ему перевязки, всплыли в памяти, дразня и маня к себе. Чтобы отогнать наваждение, виконт вынул кольцо Тюдоров. Внимательно рассматривая перстень с печаткой красно-белой розы, Джон Кеннеди окунулся в воспоминания…
Он скользил тенью под кронами деревьев, наблюдая за её весёлой игрой со стражами, он безумно ревновал к своему вечному сопернику, который выиграл и эту битву: битву за сердце принцессы Англии.
«Что толку тревожить память? – задавал сам себе вопрос Кеннеди. – Ничего не изменишь. Она никогда не будет принадлежать ни одному из нас. И даже то, что принцесса неравнодушна к своему рыцарю, – правда горькая для неё, а не радость… А могло быть всё иначе, если бы эти стражи не вышли на наш след так быстро…»
Кеннеди спрятал кольцо в потайной кармашек на груди, повернулся на левый бок и, закутавшись в старый плед, закрыл глаза.
На дворе стояла глубокая ночь, но в комнате было светло: жёлтый глаз луны нагло заглядывал в окна, и даже плотные занавески не останавливали хмельной игры света и тени.
Медленно бывший атаман разбойников стал погружаться в сон. За окном ночная птица вспорхнула с ветки и жалобно прокричала одной ей понятный клич. Серое облако наполовину скрыло огромный лунный глаз, а мягкий сон окутал своими путами английского изгнанника…
Ровене казалось, что слушать Джерома можно бесконечно. Его рассказ о сказочной Шотландии с её глубокими озёрами и неприступными скалами, бородатыми кельтами в тартанах, согревающимися элем и виски, просто завораживал. Широко распахнутые глазки девушки, обычно тёмные, непонятного цвета, сегодня просто сияли зелёными лучами.
– Какая ты красавица, – вдруг произнёс Джером, любуясь юным личиком.
Ровена сразу опустила взгляд:
– Ну вот придумал…
– Ты – чистое создание, не испорченное временем. Эдвард прав, что рано тебе спешить взрослеть, – Джером отрицательно покачал головой. – Рови, оставайся такой, какая ты есть, всегда! Это ценно, это настолько ценно, что ничего ценнее быть в жизни не может!
Девушка подняла на рыцаря взор:
– Разве я уже достигла той вершины, когда можно гордиться?
– Гордыня – грех, – поучительно подняв палец, провозгласил молодой страж. – Задирать нос не надо. А вот сохранить эту душевную чистоту стоит попробовать. Если тебя не испортит жизнь, то до конца дней ты останешься сокровищем. И счастлив будет тот, кому ты станешь верной женой.
Ресницы снова опустились, и на личике девушки поселилось задумчивое выражение. Остин Вендер готов был поклясться, что в эту минуту лучница думает о Рое Фоксе.
Ночь в Амстердаме
Виконт