– С удовольствием, – охотно ответил он и добавил. – А если ты будешь перечислять на мой счет два процента от своего авторского гонорара ежемесячно, то я могу дать интервью и за себя и за всех остальных.
– Я думаю, этого не потребуется, – Эмили нашла соратника. – Мистер Стоун, пока мы в Парке, совершенно никакого значения не имеет, кто вы, сколько у вас денег и сколько связей и даже то, сколько вы заплатили за свой билет. Поэтому избавьте нас от своего высокомерия и надменности. Ведь здесь вы уже ничего не можете купить и ни на что не можете повлиять. Да и кто знает, кем будете вы, и во что превратится ваша корпорация, когда мы вернемся обратно спустя четыре месяца.
– Я привык отделять себя от неблагоприятной среды и людей на категорию ниже себя, – ответил Стоун. – Деньги – это всего лишь мерило моего авторитета, а авторитет – результат огромной работы, которую вам за всю жизнь не переделать. И я совершенно не обязан находиться рядом с вами и подобным вам, и терпеть ваше присутствие в моей жизни.
– От чего вы пытаетесь себя оградить? – спросила Эмили. – Речь идет не о товарах высшей и низшей категории, а о людях. И то, что мы здесь на иных условиях, нежели вы, говорит лишь о том, что мы избранные. Избранные разными обстоятельствами. Но мы не хуже…
Стоун надел наушники, проигнорировав ее вопрос. Эмили проверила, все ли записала ее электронная книжка через диктофон. Она сделала несколько пометок, которые, очевидно, собиралась включить в статью или книгу. Теперь только ей одной было известно, на кого она будет работать.
– Итак, Алекс, если вы не против, вернемся к нашему с вами вопросу…
– Вы его не задали.
– Да, я не успела, – она улыбнулась. – Я слышала об истории, которая произошла несколько лет назад…
– Странно, откуда вы ее могли услышать. Я ведь человек низшей категории. О нас не пишут в газетах, – пошутил Алекс, который совершенно не хотел обсуждать эту тему.
– Не переживайте, мы это исправим, – пошутила Эмили. – На самом деле я не собираюсь выяснять сейчас обстоятельства того дела, искать доказательства вашей вины или наоборот. Это меня нисколько не волнует. Я знаю предысторию вашей жизни, и мне этого достаточно, чтобы задать свой вопрос…
– А что за дело-то? – вмешался в разговор Крис.
Алекс смотрел Эмили прямо в глаза. Она была журналистом, но не потому, что работала в редакции газеты. Она была журналистом, потому что у нее был взгляд репортера, увлеченного своей работой, настойчивого, наглого и беспринципного. Алекс еще не услышал вопрос, но уже понял, что не сможет уйти от ответа.
– Как думаете, изменит ли Парк вашу жизнь? – спросила она. – Ведь тогда один вечер, когда погиб тот сержант, изменил ее раз и навсегда. Я не знаю, как именно, лишь предполагаю… День, когда вы выиграли в лотерею билет в Парк, тоже изменил ее. А тут идет речь о четырехмесячной поездке…
– Я не знаю, – честно ответил он.
– Но