– Я слышал, она с Даном…?
– Да, – он отвернулся. – Нужно ей помочь…
«Девушка – магнит эта Вера, – подумал Ротман, – магнитит все подряд: мужчин, зависть, любовь, даже несчастья».
***
Необходимо было сохранять хладнокровие, но начальник службы безопасности чувствовал, как начинает поддаваться эмоциям. Все сильнее угнетало его ненавистное бессилие, растущее вместе с осознанием декоративности своей роли, при исполнении которой он был не в силах повлиять на трагический ход событий. В нем росла симпатия к вырисовывающемуся портрету несчастной девушки, яркой, как бабочка, и такой же беззащитной. С интересом он наблюдал, как подобно рентгену, рассказы о ней высвечивают подлинную сущность окружающих. Повидавший многое, он был неприятно поражен тем, как адекватные, на первый взгляд, люди, вспоминая не причинившую им ни малейшего вреда Веру, раскрывались в эти моменты: такой концентрации злорадства, готовности бросить камень, жестокости ему не приходилось встречать прежде. Как многим оказалось незнакомо сострадание! А ведь речь шла о молодой девушке, которой, возможно, грозит высшая мера наказания, и даже если допустить, что она действительно совершила преступление, столь варварской расплаты она не заслуживала. Мысль об этом приводила в ужас нормальных людей, но оказалось слишком много тех, кто, в эти дни без конца упоминая прады, парфюмы и грибы, спешили открыто признать ее виновной… На их фоне желающие просто отвернуться от вчерашней знакомой выглядели невинными детьми.
Когда в его кабинет вошел Дан, он испытал неконтролируемое желание поскорее разобраться с этим делом – оно начинало его все больше тяготить. Ротман не был знаком с Верой, но очень симпатизировал Дану, одного взгляда на которого было более чем достаточно, чтобы понять, как отражалось на нем происходящее.
– Вижу, эта история затрагивает тебя больше, чем я мог представить, – недовольно констатировал он.
Дан не ответил и, на минуту опустив голову, уставился в пол. Наконец, посмотрев в глаза начальнику, абсолютно спокойным тоном, без тени сомнения, проговорил:
– Она не могла этого сделать, понимаешь? Не могла.
– Не знаю, можно ли рассчитывать на твою объективность… – Ротман испытывал неловкость. – Не хочу вмешиваться в твою личную жизнь, но…
– Все равно вмешаешься. Что тебя интересует? – он закурил.
– Ого! Ты же вроде не курил? – удивился начальник.
– Давно не курил… просто сейчас период такой… никотиновый.
– Хорошо, что не героиновый, – грустно усмехнулся он. – Никотиновый период у нас совпал, – и, вынув сигарету, неожиданно спросил: – Скажи, у тебя было что-то с Лией?
– С Лией? – Дан не скрывал удивления. – Нет конечно… к чему этот вопрос?
– К тому, что она слишком озабочена твоей личной жизнью и не скрывает неприязни к Вере…
– Мы с ней просто знакомые, вместе учимся, не более.