На моём телефоне заиграла песня «И вновь начинается бой», наш второй рабочий гимн после ленинградского «Менеджера».
– Мне кажется, вступление напоминает топот Солоненко, когда она со своего седьмого несётся вниз по лестнице, чтобы на нас наорать.
– Ой, это же она и звонит! Ответь, а то она нас найдёт.
– Алло.
– Сергей Игоревич, вы в архиве?
– Конечно, делаю справку на ярусе.
– В читальном зале нет сотрудников. Почему вы оставили его без присмотра?
– Я оставил Диму. Наверное, он вышел покурить.
– Я сижу в читальном зале около сорока минут и ещё никого не видела. Потрудитесь спуститься сюда.
Когда мы спустились вниз, градус кипения Солоненко достиг предела. Её лицо-самовар раскалилось, косица растрепалась, пиджак из-за повысившейся температуры тела был снят и повешен на спинку кресла. В читальном зале стояла давящая тишина – посетителей, как и Владимирова, не было. ЖСБ, воображая, что она выглядит значительно, медленно кивнула головой.
– Не знаю, что произошло. Если у Димы и случаются отлучки, он меня всегда предупреждает по телефону.
– Вы должны знать, где в рабочее время находятся ваши подчинённые.
– Но он и ваш подчинённый тоже, значит, вы тоже должны. – ЖСБ не очень любила вступать со мной в перепалку – я остроумнее. А она была ранимой бабёнкой, хотя и носила солдатский ремень.
– Когда вернётся, пусть напишет объяснительную. Выслушаю с превеликим удовольствием.
Оставшись одни, мы, не сговариваясь, набрали Владимирова. Потом опомнились, и Надюшка прервала вызов, но менее недоступным абонент от этого не стал. Надя мгновенно расстроилась, подумав о плохом. А я разозлился.
* * * * * * * * *
Из архива уже ушёл почти весь народ, когда я всё ещё сидел на лавочке на крыльце. Домой идти не хотелось: Марина наметила на вечер стирку штор, которые нужно было снять с гардины. А я чувствовал, что вообще не могу поднять руку, не то, что делать что-либо.
Видимо, моя вселенская скорбь отразилась на лице, поскольку Ирина Романовна не смогла пройти мимо. Впрочем, она бы никогда и не прошла мимо. Мы работали вместе уже почти пять лет, и я её просто обожал. А она любила всех людей на свете, умудряясь находить положительные качества даже в Солоненко.
– «Когда не выпьет луна теней, когда повесится диджей»… А что ты думаешь, я только «Чёрного ворона» знаю? Между прочим, МТ – это самый сок моей молодости. Когда ты только в школу пошёл, я ночами отжигала на вечеринках, а по утрам шла в архив. Но не петь же «Морскую капусту» нашим бабулям.
Мне было так хорошо,