ISBN 978-5-0065-7510-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
О третьей Книге «Истории Рима»
Книга третья представляет собой исторический обзор правления римских императоров, начиная с Клавдия и заканчивая Константином. Каждая глава посвящена отдельному правителю, описывая его путь к власти, ключевые события правления, личные качества, достижения, пороки и обстоятельства смерти.
Основные темы книги включают:
Возвышение и падение императоров: Описывается, как каждый из правителей пришел к власти, будь то через наследство, заговор или военную силу, а также причины их свержения или смерти. Правление и реформы: Подробно рассматриваются внутренняя и внешняя политика императоров, их реформы, войны, отношения с сенатом и народом. Личные качества и пороки: Автор уделяет внимание характерам правителей, их добродетелям (милосердие, великодушие, мудрость) и порокам (жестокость, разврат, тирания). Войны и конфликты: Многие главы посвящены военным кампаниям, победам и поражениям, а также внутренним конфликтам и борьбе за власть. Смерть и наследие: Завершение каждой главы описывает обстоятельства смерти императора и его влияние на Римскую империю. Ключевые фигуры, такие как Нерон, Веспасиан, Траян, Марк Аврелий, Диоклетиан и Константин, выделяются своими значительными достижениями или, наоборот, скандальными правлениями. Особое внимание уделено переходу от язычества к христианству при Константине, а также разделению и объединению империи.
Книга представляет собой хронологический анализ эволюции Римской империи через призму личностей её правителей, их успехов и провалов, что позволяет проследить, как их действия влияли на судьбу государства.
Глава I
КЛАВДИЙ; его возвышение к империи; его портрет; его правление; его победы; его смерть.
КЛАВДИЙ (794 год от основания Рима. – 41 год от Рождества Христова)
Заговорщики преследовали лишь одну цель – освободить Рим от кровавого тирана. Когда весть о его смерти распространилась, в первые мгновения опасались, что это ложный слух, и страх все еще сковывал сердца, не позволяя радоваться. Но как только консулы убедились, что Кайя больше нет, они созвали сенат. Позор ига разжег несколько искр древней любви к свободе. Консул Сатурнин ярко описал бедствия, жертвой которых стал Рим с тех пор, как признал над собой владык. На фоне славы и величия республики он противопоставил картину унижений и казней, которые только что опозорили и обагрили кровью Рим под скипетром Тиберия и Кайя. Сравнивая бесстрашного Херею с Брутом и Кассием, он заявил, что тот достоин больших похвал, чем эти два знаменитых римлянина. Возможно, последние нанесли удар великому человеку лишь из духа фракционности и соперничества; первый же, движимый более благородными чувствами, рискуя жизнью, освободил землю от чудовища.
«Не будем недостойны его, – добавил он. – Подражаем его благородному примеру; Херея разбил наши цепи, вернем себе наши права; он уничтожил тирана, уничтожим и тиранию».
Такие слова, так давно не звучавшие в стенах сената, воспламенили все умы. Консул предложил отменить титулы императора и Цезаря; сенат единогласно поддержал его мнение. Он постановил восстановить республиканское правление и, опираясь на согласие нескольких преторианских когорт, захватил Капитолий.
Совершенно иной дух царил среди плебеев; народ, слишком далекий от скипетра, чтобы бояться его ударов, предпочитал власть монарха гордости знати. Под властью императоров он наслаждался свободой, соответствовавшей его нравам; он находил покой в своей безвестности. Политика Цезарей удовлетворяла его частыми раздачами денег и зерна; великолепие двора щедро одаривало его празднествами и гладиаторскими боями; наконец, казни, которые пугали только патрициев, были для этой завистливой и жестокой толпы еще одним зрелищем.
Воспоминание о республике вызывало у него лишь мысли о бесконечных войнах, суровых наборах, строгих законах и ненавистном господстве знати.
Преторианцы были еще дальше от всяких республиканских чувств; они сожалели о троне, стражами которого они являлись и почти его хозяевами.
Иностранная гвардия видела свое существование неразрывно связанным с тиранами, которые щедро платили ей, чтобы рассеять свои страхи и исполнить свои мести. Почти вся масса империи предпочитала покой под властью одного правителя возобновлению гражданских войн и чередующимся тираниям нескольких честолюбивых вельмож. Наконец, все низкие страсти, рожденные слабостью и развратом, толкали большинство нации в рабство. Свобода имела за собой лишь благородные, но слабые воспоминания, тщетно воскрешаемые небольшим числом смелых людей.
Тем не менее их пыл, справедливость их дела и авторитет сената могли бы в столь благоприятных обстоятельствах еще некоторое время бороться за свободу; но случай, который часто имеет большее влияние, чем расчеты людей, на судьбу государств, решил в несколько мгновений судьбу империи.
Несколько солдат, бродивших по дворцу, заметили за ковром Клавдия, брата