Портрет мирного жителя, погибшего во время расстрела референдума в Красноармейске
Внезапно толпа расступается и пропускает двух плачущих девушек с портретом в черной рамке. «Мыколенко Юрий Григорьевич. Вечная тебе память». Они, сдавленно рыдая, ставят портрет на ступеньки горисполкома.
– Да я ж его знаю! – вдруг заплакал мужчина средних лет. – Юрка! Шахтер! Наш! Да как же так?!
– Люди, кто из вас украинцы?! Поднимите руки! – кричит местный житель Валерий с налитыми яростью глазами. И сам поднимает руку. – Я сам украинец. Так вот: с сегодняшнего дня мы все здесь русские! Слышали?!
– Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой, – начинает напевать на мотив «Священной войны» местный седой поэт, которого все зовут Петрович. – С бандеровскою нечистью, с фашистскою чумой. Пусть «Правый сектор» мечется, как звери в капкане, от этой зверской нечисти избавимся везде.
Петрович декламирует на всю площадь:
– Эти жирные коты в Верховной Раде велели все красные звезды убрать с парламента. Там теперь нацисты засели. А вот вам стишок на злобу дня:
Нам звезды теперь не надо,
Без звезды Верховна Рада.
А щоб дырку ту закрыть,
Надо свастику прибить.
Люди дружно аплодируют и кричат: Верно говоришь, Петрович!
– Эх! Гитлеровские пропагандисты говорили: русских можно победить только тогда, когда украинцы и белорусы поверят, что они не русские, – восклицает активист Анатолий Парафинюк. – А ведь мы – как три пальца одной руки, когда православный крест кладем: Россия, Украина, Белоруссия. От Бреста до Владивостока, от Мурманска и до Кавказа – все это наша земля.
– Эх, была мне Украина – мама, – вздыхает Мария с западенщины. – А теперь – мачеха. Только мачеха может своих детей расстреливать.
Глава третья
Противостояние. Начало
Конец июня 2014 года. Перейти украинскую границу в Донбассе уже почти невозможно. На пограничном переходе пусто. Но у меня есть козырь – мой муж Роберт, хорватский журналист. Я объясняю пограничникам, что мой муж едет в командировку, а я – просто жена и переводчица. Все внимание отвлечено на него. «О, европеец! – почтительно восклицают они. – Мы тоже хотим вступить в Евросоюз».
На двухчасовом допросе с меня градом льет пот. «Жарко», – жалуюсь я пограничникам. Но перейти границу – это полбеды. А вот как проскочить через все посты?!
Водилу я нашла в кустах, спал под деревом. Обрадовался. Клиентов-то нет! «Только уговор: молчи, пока не спросят. Разговаривать буду я». И Роберту: «Слушай, хорват! Когда надо, я тебе скажу высунуться, а так молчи, как немой! Понял?»
Первый блокпост – нацгвардейцы, «Правый сектор». Бравый молодец в форме британского спецназа оказался совершенно пьян: «Давай, водила, пой матерные частушки про москалей». Водитель и спел, и сплясал, а потом заявил: