– Доброе утро, мистер Харрингтон, – невозмутимо сказала гувернантка. – Надеюсь, вас можно поздравить?
– Боюсь, сегодня удача была на стороне мистера Питмана, – процедил майор.
– О! – только и сказала миссис Норидж.
Не больше и не меньше. Однако человек, проигравший в четвертом по счету теннисном матче, склонен в каждом сдержанном «О!» слышать издевательский хохот. Майор испепелил гувернантку взглядом. Прихрамывая, он вышел из гостиной и сорвал гнев на входной двери, хлопнув ею с такой силой, что гул прокатился по всему дому.
Дворецкий осмотрел амфору, сокрушенно качая головой.
– Иной раз мне кажется, миссис Норидж, что вы делаете это нарочно.
– Не понимаю, о чем вы, мистер Диксон.
– Дразните майора Харрингтона. Любому ясно, что ему пришлось уступить первенство.
– Первенство только завтра после обеда, – возразила гувернантка. – Надеюсь, ваш драгоценный сосуд не пострадал?
Вместо ответа дворецкий со вздохом предъявил ей амфору. Тот бок, на котором были изображены танцующие гречанки, не выдержал соприкосновения со стеной: по нему пошла трещина и краска облупилась.
– Любимая амфора сэра Кристофера, – с глубоким сожалением проговорил Диксон.
Его густые моржовые усы печально обвисли. Многочисленные складки обрюзгшего лица, казалось, таили в себе скорбь и молчаливое страдание.
Французское окно вновь отворилось. Мужчина лет сорока, кудрявый, румяный и толстый, вошел в гостиную, весело насвистывая под нос.
Трой Питман соединял в себе очарование Купидона и легкомыслие Гермеса. Вместе со своим немалым состоянием он привез из родной Америки ту непринужденность манер, которую редко встретишь у чопорных англичан.
– Что наш майор? Уже кого-нибудь покусал? – развязно осведомился он. – Разгромный счет, представьте себе! Не знаю, на что он рассчитывает завтра. Ей-богу, я бы на его месте сдался, чтобы не позориться.
Остановившись посреди комнаты, мистер Питман выстучал начало победного марша кулаками по своей надутой груди.
– «Где ты ни на что не способен, там ты не должен ничего хотеть», как сказал кто-то из этих древних арабов – позабыл имя! Этот девиз наш майор должен разместить на своем гербе. Подскажи ему, Диксон! Норидж, вы согласны?
Гувернантка оторвала взгляд от книги.
– С Луцием Аннеем Сенекой? Пожалуй. С тем, что майор должен разместить надпись этого выдающегося римского философа на своем гербе? Боюсь, что нет, мистер Питман.
– Вы скучны, как скисшее молоко! Кстати, оно скисает в вашем присутствии? Я бы не удивился! – Трой Питман усмехнулся собственной шутке и обернулся к дворецкому. – Ну а ты, Диксон? Давай! Тебя, старую морщинистую жабу, он точно послушает!
– С вашего разрешения, мистер Питман, я воздержусь от советов джентльменам! – Возмущению