– Из обычной травы.
– Как хмуро! Но, пожалуй, ты прав… Глаза у тебя болотного цвета, а раз так, значит, красные цветы тебе подойдут.
– Почему красные?
– Потому что растущие на болотах брусника и клюква красные.
В тринадцать лет первое, непонятное и оттого не столько приятное, сколько мучительное чувство – особенное испытание, во время которого только и остаётся, что поджимать губы, совершать тяжёлый вздох и почти раздражённо отводить взгляд в противоположную сторону от источника своего странного беспокойства. Повезло, что Громобой с Онагостом вовремя вернулись, держа в своих руках банки с земляными червями – спасли меня от опасности быть до покраснения замученным смешками девчонки. И всё равно дальше всё пошло не гладко: усевшись на траве и став снаряжать свои гибкие удочки, Громобой и Онагост привлекли внимание младших детей. Подбежав к нам и рухнув рядом с Вандой, Отрада, не желающая молча терпеть важные мальчишеские приготовления, решила поразвлечься:
– Давайте погадаем? У кого из нас какой жених или невеста будут – как думаете?
Неожиданно все сразу же подхватили эту глупую затею и начали пинать её по очереди, словно играя в обыкновенный мяч, который даже в ворота забивать не нужно. Первым в игру включился Онагост:
– Когда стану взрослым, возьму себе в жёны любую девицу, какую только пожелаю! Я сын князя и сам будущий князь, так что за меня любая пойдёт!
– Я бы не пошла за такого хвастуна! – сразу же, совершенно неожиданно и с пристёгивающей бойкостью вдруг выпалила обычно ласковая и всеми любимая Полеля, при этом даже вскочив на ноги. Онагост, не ожидавший такой смелости от маленькой девочки, сразу же весь вспыхнул, замялся и даже порозовел, а тем временем сестра, уже совершенно не обращающая своего вовлечённого в игру внимания на задетое самолюбие княжича, бойко продолжала, восторженно размахивая руками, в которых удерживала помятые ромашки: – А вот я выйду замуж за доброго и прекрасного принца! Он обязательно будет из дальних-придальних заморских краёв, точно не из Замка! Он придёт сюда, и я сразу же его узнаю и влюблюсь в него тоже сразу же!
– А я, может быть, выйду замуж далеко и не за принца, – вдруг прервала детский лепет Ванда, и у меня отчего-то, сам не знаю отчего, вдруг перехватило дыхание. Девчонка продолжала говорить: – Но что я точно знаю: что замуж я пойду только за того, кого буду любить, и мой избранник должен будет любить меня всем сердцем, и никак иначе.
– Вам, девчонкам, лишь бы только любовь, – ухмыльнулся Ратибор, который сам ещё даже подозревать не начинал о том, насколько любовь к девчонке может быть могущественной. – Вот я уверен, нет, вот отчего-то прямо знаю, что моя невеста будет самой красивой на земле. Такой красивой, что другой такой ни у кого больше не будет.
– А как же любовь? – заухмылялась Отрада.
– Пусть