Лета просто смотрит на нее:
– А ты изменилась.
– Правда? Как же?
– Раньше ты бы про это имя что-нибудь наплела.
– Что-нибудь семейное? – спрашивает Дженнифер то ли невинно, то ли делает вид, что невинно, – Лета точно не знает.
– Эдриен Кинг играла Элис в «Пятнице, тринадцатое». Ты не можешь этого не помнить. Это сидит у тебя в голове. В сердце. Точно знаю.
– Ты же не ее имела в виду?
– Извини. Просто… ты похожа на нее. И моя Эди может быть такой же.
Дженнифер смотрит в пол.
– То есть ты назвала дочь в честь Элис, – выдавливает она. – Хочешь сказать, что теперь на слэшерах помешана ты?
– Во всяком случае, домашнюю работу я наконец сделала как следует.
– Это… здорово. – Дженнифер смотрит на капот. – Возможно, предстоит большое испытание.
– Для кого? – спрашивает Лета. – Мы его уже прошли. Разве нет? Еще в школе.
– Может, для Синнамон Бейкер? – говорит Дженнифер. – Она пережила… первый тур. В мотеле, вчера вечером. И выглядит она… взгляд у нее… будто готова дать бой. Белая версия тебя четыре года назад.
– А была такая куколка.
– Ее друзья умирают, – объясняет Дженнифер. – Не наши. Ведь ты тех двоих убитых детишек даже не знала, так?
– Это не значит, что они для меня никто.
– А она… Что хочу сказать. – Дженнифер словно идет по минному полю. – У нее ведь и своих проблем хватает. Ее мама и папа… сама знаешь.
Лета мигает, стараясь не вспоминать ту ночь.
– Не может быть, чтобы это началось снова. – Она решительно машет головой. – Мы и так столько потеряли. Мне кажется, с Пруфрока достаточно… Не знаю.
– Эдриен, – повторяет Дженнифер, возвращая их в настоящее.
– Пока я ее носила, всякую медицину и хирургию мне запретили. И когда кормила. Поэтому на восстановление уходит столько времени.
Она легонько притрагивается к челюсти, показать, что имеет в виду.
– А-а, вот в чем дело. – Дженнифер почти улыбается. – А я думала, ты деньги копишь. Как соберешь, вот тебе и новая челюсть.
Обе смеются.
– Жаль, что так вышло, – говорит Дженнифер. – Ты этого не заслужила. Я должна была все это остановить. Надо было громче кричать, тогда бы услышали.
– Ну, я не одна пострадавшая. – Лета касается левой руки Дженнифер. Поворачивает ее, ищет следы зубов на пальцах, но видит только узловатую линию шрама на запястье – еще одна важная для них тема.
Дженнифер закрывает шрам закатанной манжетой куртки и дает Лете левую руку. Указательный, средний и безымянный пальцы буквально изгрызены между костяшками и первыми фалангами.
– Полностью не раскрываются, – говорит Дженнифер, показывая их нынешние возможности. – А красить ногти черным уже не надо.
– Зато ты можешь есть твердую пищу, – с усмешкой говорит Лета.
– То-то я и гляжу, ты стройнее, чем в школе. – Дженнифер почти улыбается в ответ. – Сначала подумала, йогой решила заняться.
– В