Дамы присели в реверансе.
– Ваше величество, – произнесла мадам де Монтеспан, прикладывая одну руку к своим пухлым губкам, а другую – к сердцу, надеясь, что король это заметит. – Я до сих пор скорблю о вашей недавней утрате. Мое сердце полно печали.
Король кивнул и тотчас повернулся к Генриетте.
– Я получила письмо из Лондона, от брата, – тихо сказала Генриетта, обращаясь только к королю. – Голландцы опасаются, что наше присутствие во Фландрии угрожает их границам. Они вооружаются против нас. Брат боится, что без дополнительной помощи нам испанцев не одолеть.
Людовик нахмурился:
– Ваш брат-король забывает о вашем муже-воине, у которого, среди прочих склонностей, есть необычайная склонность к войне.
– Наверное, это потому, что эта склонность касается мужчин, – выпалила мадам де Монтеспан. Под взглядом короля фрейлина густо покраснела. – Ваше величество, простите меня. Иногда мой язык убегает так далеко от разума, что последнему бывает его не догнать.
Король молчал, потом вдруг расхохотался и даже подмигнул Атенаис. «Да, – удовлетворенно подумала она. – Наконец-то вы меня заметили, ваше величество». Но король взял Генриетту под руку и повел в ее покои. Дверь закрылась перед самым носом мадам де Монтеспан.
«Ничего. Сейчас не мое время. Пока не мое».
Фрейлина повернулась к Бонтану и одарила его самой благожелательной улыбкой.
– Мизинчик нашептал мне, что вы владеете одной из лучших библиотек Франции. Быть может, среди книжных сокровищ у вас есть и морской атлас Петера Гооса?
– Да, есть, – ответил явно польщенный Бонтан.
– Я была бы рада как-нибудь взглянуть на него, – сказала фрейлина. – Я просто обожаю атласы.
Пребывание в покоях Генриетты подарило Людовику отдых и влило новые силы. Оттуда король вернулся к себе и сейчас разглядывал подробную карту Нидерландов, принесенную ему Лувуа. Оба только начали обсуждение военных тонкостей, как в комнату ворвался Филипп. У него пылали щеки. Лицо Месье было напряженным и сердитым.
– Как это понимать? – закричал Филипп. – Все мои тактические замыслы ты отдал ему! Я всю жизнь мечтал сделаться военным. Я просился на войну, но ты раз за разом мне отказывал. А теперь эта ложная надежда просто убивает меня изнутри.
Людовик молча выслушал тираду брата, затем неспешно поднялся.
– Спроси меня, кто поведет войска против испанцев.
Филипп тяжело выдохнул:
– И кто же, брат, их поведет?
– Ты.
У Филиппа округлились глаза.
– Ваше величество! – не выдержал ошеломленный Лувуа. – Вы… вы совсем недавно изволили сказать, что, по вашему мнению, тот человек не готов.
– Я говорил о вас, – невозмутимо глядя на него, ответил король. – Прими мои поздравления, брат. Ты отправляешься на войну.
Чувствуя