Дэвис с наступлением весны повадился ночевать на сеновалах, в крестьянских лачугах или просто в лесу, в шалашах из веток и листьев. Ему везде были рады, всегда делились куском – он в долгу не оставался, помогал по хозяйству, присматривал за детьми. Иной раз селяне его просили что-либо прочесть или написать. Ему нравилось общаться с простыми людьми, радоваться их немудрёными радостями, вникать в их проблемы. Нравился и их нехитрый жизненный уклад. Он, даже иногда завидовал им. Их искренним и сердечным, отношениям, которых ему так недоставало. Погревшись у чужого очага, Дэвис уходил и снова оставался наедине с собой и со своими фантазиями.
Несколько раз он забредал от дома так далеко, что оказывался на побережье. Он пробирался по камням, поросшим вереском и огненным дроком к самому краю скалы, там ложился, и долго смотрел в бесконечную синь моря, слушая песню прибоя. Море околдовало его, оно притягивало как магнит, и ему казалось, что если прыгнуть вниз, со скалы, то можно полететь над его блестящей с барашками пены зыбью, туда, где за линией горизонта скрывались страны – неведомые и прекрасные.
Осенью, барон, обеспокоенный таким поведением сына решил отправить его учиться в приходскую школу при Фаунтезианском аббатстве, неподалёку от Линкольна. Монахи там были грамотные, а розги толстые. Учиться отправили и Эриха.
В то время быть учёным становилось модно, и знать старалась дать своим отпрыскам хоть какое-то образование. Перспектива учиться несказанно обрадовала Дэвиса. Эриха он уже давно простил, хотя по – прежнему, ни в чём ему не доверял. Эрих тоже был с ним в приятельских отношениях, но прекрасно помнил своё поражение и позорное бегство. Он побаивался Дэвиса, помня его отчаянную храбрость, поэтому демонстрировал снисходительное покровительство, как младшему брату. Это выражалось и в проявлении заботы и в чересчур усердных хлопотах у наставника. Вместе с тем Эрих никогда не упускал возможность тихонько подставить Дэвиса, чтобы потом со злорадством наблюдать, как тот терпит очередные побои.
Эрих верховодил у учеников и его уважали за хитрость и умение сплачивать вокруг себя людей. Дэвис держался одиночкой, не претендовал на лидерство, но и никого не боялся, ни от кого не зависел. В драке всегда принимал сторону слабого и дрался так, что за ним скорее закрепилась репутация «бешеного». К товарищам он относился благосклонно, но ни с кем не заводил дружбы, никому не доверял и никому больше не открывал своей блистающей мечты.
Учился он легко, и чтение быстро стало его любимым занятием. Дэвис мог бы стать лучшим учеником в школе, но взор его лазурных глаз слишком часто