– А-а!!! Что вы делаете?! Больно! Отпустите!
– Тише! Будешь орать – я тебе клешню оторву! Значит так, мистер-магистер! Завтра вызвонишь на внеплановый бесплатный сеанс Алымову Оксану Олеговну. Скажешь, что цикл магических процедур успешно завершен. Засим холодильник и кровать должны вернуться на прежние места. Веники и прочее магическое барахло вынесены на помойку и ритуально сожжены, а пентаграммный потолок подвергнут побелке. Ясно?
– Ясно! Руку отпусти! Больно!
– Ничего, потерпишь. Далее: поздравишь ее с окончательной гармонизацией семейных отношений, тепло попрощаешься и навсегда забудешь имя и номер телефона. Я доступно излагаю?
– Доступно.
– А ежели после этого ты еще раз возникнешь в оптике моего перископа, я выкину тебя… – здесь Алымов развернул мага разбитым лицом в сторону межлестничного пролета, – в это окно. Посмотрим, какой из тебя «Серафим» и насколько классно ты владеешь искусством левитации. Вот теперь – всё.
Алымов за шиворот втаскивает «потерпевшего» на лестничную площадку, дает мощный пинок под зад, и маг стремительно «возвращается» в квартиру.
Игорь Алексеевич удовлетворенно прислушивается к раздавшемуся в прихожей грохоту и не спеша начинает спускаться вниз по лестнице. «Дело сделано, Билли!»
– Ай, молодца! – заливисто хохотал, утирая выступившие слезы, Брюнет. – Ну, спасибо, Борисыч! От души повеселил. А книжку эту Алымов, значится…?
– Да, изъял у супруги в момент капитальной приборки. Полистал на досуге и решил применить на практике пару-тройку магических приемчиков, дабы отвадить клептоманку Нарышкину от их магазина. Потому как ущерб от ее шоппинга универсам нес немалый, а связываться с супругой вип-чиновника – себе дороже.
– Логично.
– Более чем. Словом, «следствие закончено – забудьте». Так и можешь доложить Стасику Аркадьевичу. Вот только сперва надо подумать, как грамотно вывести из-под удара Алымова. Грех это, столь креативного российского офицера подставлять.
– Согласен, грех, – отсмеявшись, подтвердил Виктор Альбертович. И, неожиданно посерьезнев, добавил: – Хорошо, подумаем. И не только над этим.
– А над чем еще?
– Есть во всей этой идиотской истории один момент, который меня, признаться, тревожит.
– Что за момент? – недовольно напрягся Петрухин.
– В самое ближайшее время озвучу, но для начала нужно уточнить кое-какие детали. И как раз этим я, пожалуй, прямо сейчас и займусь. Так что ты тут, Борисыч, допивай-доедай в гордом одиночестве… – Виктор Альбертович поднялся из-за стола. – Да, и сегодня в конторе можешь не появляться. Я разрешаю.
– Ай, спасибо, благодетель! Я так понимаю, сей широкий жест с твоей стороны следует