Когда же Лом опять объявился на седьмом этаже, лето плавило асфальт, и ему с порога было предъявлено: «Где деньги?!»
– Чуваки, всё путём! Щас будет!
Вертанулся и исчез. Ненадолго – на пару часов. Прогудели тогда четыреста рублей, без малого четыре сотни прогудели.
Как он работал? Не было многоходовок в арсенале Лома, не то чтобы он их не любил или избегал – а зачем они ему? Все его комбинации были ярки, необычны, талантливы и просты настолько, что порой граничили с идиотизмом, но всегда опирались на наглость и цинизм.
Пример?
Пожалуйста.
Лето. Томск забит абитурой. Под завязку. Просто паломничество какое-то. Бог ты мой, сколько девчонок съезжалось тогда в Томск! Красивых, некрасивых, так себе и даже очень красивых, таких красивых, что хоть сейчас женись! Кто-то зубрит, кто-то, вырвавшись из родительских когтей, в Огород, т.е. Горсад на «скачки», т.е. на танцы, и мы туда же снимать их. Для съема в ход шло всё – кто-то представлялся аспирантом или сыном профессора, декана, ректора и т.п. Конечно, Лом тоже мог бы представиться аспирантом, сынком профессорским, заболтать, наобещать помочь со вступлением. Увы, внешность отнюдь не соответствовала аспирантской, и претензии на титул отпрыска ректорского были крайне сомнительны, эрудиции такой, как у Остапа Ибрагимовича, тоже не имелось, но город наш университетский, студенческий – не захочешь наблатыкаешься, вот и нахватался Лом, где мог.
О чем гласит первый закон афериста? Язык должен быть хорошо подвешен, и с этим у Сереги был полный порядок.
Итак, лето, абитура, пора вступительных экзаменов, зачислений, мы в Огород на съем, а Лом с красной папочкой и другом Сан Санычем в общагу на обход. Все было просто и обыденно: Лом стучался в комнату, заходил и с деловым видом, молча обводил, нет, ощупывал всё прищуренным глазом, после этого начинал: «Сан Саныч, фиксируй. Оконные рамы, шкаф-октант, стены, пол, дверь – покраска, потолок – побелка. Записал? Дверь хорошая, еще год простоит, менять не будем. Форточку разбили. Сан Саныч, запиши – Замена стекла».
Сан Саныч все честно фиксировал.
А Лом приступал к финальной части: «Так, девочки, поступили? Вот и хорошо, поздравляю. Хотите в общежитии жить или на квартире?»
От квартиры все, как правило, отказывались, тогда Лом просил их сдать по три рубля на ремонт общежития и расписаться в ведомости…
Вот так, гениально, просто и без лишних затей. Одну общагу Лом ошкуривал часа за полтора тире три – от этажности зависело, а сколько их, общаг, по городу! И ведь работало! Работало! Но только один раз, потому что Лом не повторялся.
Сегодня нас уже трудно чем-нибудь удивить – видано-перевидано всякого и в таких количествах, а вот умение, способность Лома импровизировать на пустом месте поражает и восхищает. Ну что станет делать обыкновенный, нормальный советский человек, когда у него в кармане от вчерашнего жалкий железный рубль, с лысым вождем на аверсе, организм мучается