– Эх, пора бы и привал устроить, – вздохнул Нуаллан, высмотрев из-под ладони холмистый горизонт, на котором грубо наросли развалины стен Суг-Меаса.
Отсюда они казались близкими, но по жаре и пыльной дороге идти придется еще до вечера, даже без остановок. Если бы тогда в лесу группа духов Адарсаха не сбила их с толку, заставив поплутать, Нуаллан и Глинис, штатная целительница из отряда Гиллагана, были бы на полмили ближе.
– Я бы не отказалась глотнуть воды, – кивнула девушка, стряхивая с плеча котомку. – Интересно, остались в Суг-Меаса хваленые персиковые сады? Набрать бы в дорогу персиков…
– Почему ты думаешь, что наш путь там не закончится?
– А обратно? Возвращаться-то надо.
– Как найдем моих, я сдамся Фойртехерну и его ребятам, а ты скажешь, что я силой увлек тебя. Тебе поверят.
– Глупый план, – покачала головкой с густой «соломенной» косой эльфийка. – Ладно, придумаем, как выкрутиться на месте.
Нуаллан возражать не стал. Они отошли с дороги под сень синеватых елей, там же, на мягком ковре из коричневой хвои валялись старые, поросшие мхом валуны. Выбрав из них самый подходящий, доран установил на нем суму, извлек остатки припасов и воды, а заодно потертую книгу. На лубяной обложке с черными матерчатыми углами отпечатался кровавый след от ладони бывшей владелицы дневника, приходившейся Нуаллану сестрой. Чернила и перо находились рядом, и прежде чем приступать к обеду, доран черканул пару предложений на желтоватую страницу.
Глинис в это время занялась нарезанием мясистых грибов, которые эльфы обычно ели сырыми, и разделением их на порции. Вместо тарелок сошли плотные листы, а стол вышел из того же валуна, когда Нуаллан закончил описывать краткий отрывок лесного приключения с участием нежити. Солнце пятнами ложилось на камень, траву вокруг него и трапезничающих путников, птицы кое-где выдавали неуверенную трель, перелетая на новое место сразу после этого. Из их разговоров доран мог понять, что они прилетели из лесов у подножья Оленьих гор, памятуя о голодных бесах, осевших в тех краях, пичуги продолжали бдеть и здесь. Но ему не шли в голову дурные мысли, день был так хорош, а Глинис делала его еще краше. Битва под стенами стольного Эльтвиллана осталась далеко позади, и чем больше времени проходило, тем нереальнее становились воспоминания о тех жутких днях и ночах под осадой, о самой войне с демонами, неожиданной, как луч солнца во время грозы и стремительной, точно смерть от стрелы, пронзившей сердце. Там, за лесами и реками, осталась земля, пропитанная кровью, словно губка, и павшие братья, а впереди – новая дорога и бессмертная надежда. Нуаллан потянулся и прилег возле дерева, ветви заслонили изгнанника от солнца, его поклонило в сон.
– Устал? – заботливо спросила Глинис, роясь в своем узелке.
– А ты нет?
– Шутишь, – засмеялась целительница, – я на подъем легкая, могу вдвое больше без отдыха пройти! А как шрам?
– Иногда зудит, – Нуаллан потер след от демонического меча, знай он, кто наградил его этой отметиной, он, верно, порадовался бы, что остался жив. – Но в основном тогда, когда рядом проклятые или мертвые, даже удобно, хех.
– Ну вот, везде можно найти положительную сторону, – лучезарно улыбнулась девица. – Ты постереги вещи, а я пройдусь по полянам, соберу трав на мази и настойки. Вряд ли все демоны ушли из Аллин-Лирра…
Голос Глинис постепенно удалялся – и чего она говорила со спутником, когда тот остался далеко? – а вскоре смолк полностью. Эльфийка бесшумно проскользнула в кусты,