В конце недели весь класс, кроме него и Олега, которому было все равно, – или же его эмоции были слишком глубоко запрятаны под толстой броней, защищающей слишком ранимую душу, кто знает? – разъезжался по домам. За Пашей приехал толстый громкоголосый папа, в точно таком же полосатом свитере, как у сына. Это было бы забавно, если б Арсена вообще могло что-то развеселить сейчас. Не могло.
Он сидел на корточках возле выхода, и, вытянув длинную ногу, вяло зашнуровывал ботинок. Виктория подошла все-таки, взглядом и губами обозначила:
– Плохо тебе?
И он вышел из своего тумана, впервые за неделю поглядел осмысленным взглядом, произнес:
– А моя мама не приехала…
– А должна была? – тихо спросила она.
– Нет, – покачал он головой, стыдясь собственной глупости. Ее рука легонько коснулась плеча, и стало можно дышать… Или ему только показалось это, потому что очень хотелось?
– Пока, – скорее почувствовал, чем услышал он.
Зашнуровал, наконец, ботинки; встал и пошел в столовую, а затем в свою (не свою!) комнату, где он будет целых три вечера вдвоем с молчаливым Олегом. Ну и ладно. Можно жить, можно дышать. Ничего не случилось, все нормально. И комната вовсе не уродливая, хоть и прохладная, и учиться надо, все учатся. У кого-то вообще нет семьи. У него есть. А еще… есть Виктория. Она еще здесь. Еще неделю так точно. Может, больше. Можно жить, – сейчас. А что потом… об этом он пока не думал.
Глава 5
Он
…Собрав эмоции в кулак, он вглядывался в цифры и буквы на памятнике. Но, кроме зашкаливающих чувств, – ничего другого они не вызывали, не наводили на какие-либо разумные мысли. Кроме одной. Здесь могила, – где-то рядом и разгадка, – должна быть. Если он походит по ближайшему городу или селу; пообщается с кем-то, – может быть… Но для этого нужно тело.
– Астарий!
Старик приоткрыл глаза:
– Вижу, – пришел в себя? Как ощущения?
– А какими они могут быть? – мальчишеский испуг прошел, и сейчас он заговорил с цинизмом взрослого мужчины. – Несколько необычно, конечно, топтать землю над собственными костями, но, – дальше-то что? Да, ты показал мне годы; но, извини, – этого мало, чтобы что-то понять… Дай мне тело, Астарий! На время! Походить – побродить здесь. Пообщаться…
– Дам, – на удивление спокойно отозвался старик. Но позже. Ты забыл, что не я у тебя на службе, образно выражаясь, а ты – у меня? Сначала выполнишь несколько заданий, поносишь чужие тела и души, а уже после возьмешь маленький отпуск.
– Давай прямо сейчас. Развеюсь хоть.
– Прямо отсюда? Ну что ж… Лети… птица подневольная… Просвещайся. Наслаждайся. Возвращайся. – Астарий взмахнул рукой, – и вновь возникла знакомая радужная дорога, и его понесло по радужному пути к сверкающим огням какого-то крупного города…
…
– Нет, это не мое! – стонал он, когда Астарий обмахивал его влажным полотенцем