Артисты! Перемёт! – выпаливал боцман сквозь смех.
Он хохотал протяжным сиплым смехом, – ах-х, ха-ха, хи-хи1 Ах-х, ха-ха, хи-хи! – а потом он страшно закашлялся, утирая крупными пальцами рук, слёзы со своих дуль-глаз.
Боцман, где это ваше «тихое местечко?», – спросил его Мессир.
Боцман стих. – А вот – сейчас причаливаем.
Наступили сумерки. То самое время, когда можно спутать утро с вечером, и которое с такой любовью описал Шукшин в своём романе о Степане Разине, назвав это – прилётом на землю «синей птицы». Небо над головами яхтенной команды ещё светилось темно-синим цветом, но на востоке Дон уже погружался во мрак.
Яхта неслышно коснулась небольшого железного причала у левого берега Дона. Но команда тут же поняла, что место это не такое уж и тихое, как обещал боцман. С берега доносились ритмичные удары барабана и бас гитары, слышался гвалт людских голосов. Видимо это был причал какой-то базы отдыха. Там светили фонари на столбах, а в ближнем к причалу помещении, с большими окнами, ярко горел свет.
А вы шутник, боцман, – не шутя, произнёс капитан.
Так, сухопутная агентура давала сведения, – по-ребячески виновато ответил боцман.
«Агентура», уже сидела на краю причала, робкая как мышка, отсвечивая блымающими глазками.
Как говорил наш общий знакомый: «Доверяй, но проверяй». Стали забывать учение классика, – с тихим укором сказал капитан, в упор, глядя в блымающие и всё так же отсвечивающие глаза маленького котика, сидевшего на краю причала.
Нам всё равно не сюда! – протяжно, противно и вызывающе развязно проорал кот.
А куда же нам, любезный? – вежливо спросил капитан.
Пойдём – покажу! – и кот, сидевший до этого на задних лапах, встал на все четыре, готовый указывать путь, заблудшим