– Хорошо, я войду, подожди… – и, мягко отведя руку матери, пытавшейся остановить сына, ворвался внутрь.
Отец стоял по другую сторону стола, двумя руками распахнув рубашку и обнажив грудь, вероятно, для выстрела.
Моретти, прищурясь, не сводил с него глаз. Не ожидая такого поворота в разговоре, взглядом пытался усмирить своего расходившегося подчинённого.
– Успокойся, с тобой говорить невозможно, чего кипятишься, – и, повернувшись к вошедшему Владу, продолжил, – зашёл обсудить, а он совсем очумел, стреляй, говорит… Ох, и горяч отец, кипяток…
– Стоп! Стрелять не будем, вот ваши деньги, – переводя дыхание сказал Влад, и бросил на стол пакет. Правда, здесь немного не хватает, успел гад потратить…
– Кто… откуда? – от природы большие глаза Моретти увеличились вдвое, воззрившись на парня. Отец словно язык проглотил, сжимая рубашку, ел глазами пакет… мать, всё слыша, бочком вошла, осторожно улыбнулась, наклонилась к свёртку, но не посмела открыть его. Так и застыла.
Моретти, подняв свою руку, по привычке лежавшую на кобуре с пистолетом, выданным ему по должности на военном объекте, потянулся к пакету с деньгами, подтягивая к себе.
– Откуда? – более спокойно, и уже требовательно переспросил он, разворачивая обёртку.
– У отца в бригаде работал Мишико, помнишь, отец? Его дядька просил взять на работу, он у вас месяц проработал, разнорабочим… Так вот, это он спёр, удобный момент высмотрел…
– Каков подлец! Надо в милицию сообщить. – Похлопав одобрительно по спине парня, похвалил, – ищут они, а нашёл ты, молодец Влад! – Моретти подвинул пакет к отцу, попрощался и вышел.
Утром отец раздал деньги рабочим, восполнив недостающую сумму своей зарплатой и оставив мать с пустыми руками, но несказанно радостным настроением. «Ничего, – приговаривала она, – деньги заработать можно, здоровье – нет.» И это правда, отец светился.
Каменщик, узнав о преступлении племянника, которого в тот же день забрала милиция, не знал, куда деться со стыда. В конце концов он сменил бригаду.
***
На фронте начались перемены. Немцы почувствовали их сразу. До сих пор они наступали, но в середине войны ситуация изменилась. С новым оснащением из тыла советская армия во втором периоде Сталинградской битвы положила начало перелому: инициатива теперь у Советского Союза. Теперь наступал он; немцы вынужденно оборонялись. Предприятия, переквалифицированные в военные, выпускали технику и боевое снаряжение, заставившие врага содрогнуться. Контрнаступление советской армии было сокрушительным.
После победы в Сталинградской битве, прорыва блокады вокруг Ленинграда и наступления на Кавказе и Доне, битвы на Курской дуге произошёл окончательный перелом в ходе Великой Отечественной войны. Инициатива в военных действиях больше никогда не переходила к немецкой армии. Продолжая мощное наступление, советские