Ни цели, ни обязательств, ни угрозы, которая гнала бы меня.
Это была свобода, какой я никогда прежде не знал!
Совершенное одиночество…
Но долго оно не продлилось. На следующий день я наконец-то повстречал людей.
Первым свидетельством того, что они рядом, стал звук выстрела.
***
Поток был бурным и мутным. Волны качали траву, и не было полоски песка, которую намывает на берегах. Вода пришла сюда только что, с последним ливнем, отшумевшим не более часа назад. Где-то скопилось слишком много воды, и вышедшая из берегов река стремительно затопила низину.
Небольшой пологий холм превратился в островок. В длину он имел около полусотни футов, в ширину – не больше дюжины. Там нашли пристанище пять человек. Рядом с островком, наполовину затопленная, лежала на боку большая повозка.
Люди сгрудились на западной стороне островка. На левой дрались три или четыре крокодила, деля кусок мяса – насколько я понял, последнее, что осталось от пары лошадей.
– Мистер! – махал рукой коренастый мужчина с бакенбардами, в светло-сером сюртуке, который держал в руках старый карабин. – Не могли бы вы помочь нам?
Я помедлил с ответом, разглядывая их.
Двое были пожилыми: коренастый с карабином и пухлый, но проворный краснощёкий мужчина, который в эту минуту заряжал через дуло левый ствол дробовика.
Спиной ко мне, наблюдая за водами по другую сторону островка, стоял высокий и жилистый человек с револьвером. Западную оконечность клочка суши держал под прицелом капсюльного пистолета мальчишка лет шестнадцати.
Компанию им составляла строго одетая женщина немного за тридцать. Он была бледной и кусала губы, но ни на ком не висла и не визжала.
– Каким образом я могу помочь? – спросил я, удерживая на месте нервно перебиравшего ногами Полпенса.
Длинные зловещие тени чертили воду. Здесь были десятки этих жутких тварей.
Обладатель пышных бакенбард, следя за рептилиями, крикнул:
– Нам нужна лодка! Вы знаете паромщика Лурье?
– Понятия не имею, кто он такой!
Краснощёкий, насадив капсюль, указал направление.
– Видите высокое дерево с раздвоенной верхушкой? Около четверти мили. Расскажите ему о нас и принесите лодку!
– Ждите! – крикнул я и пустил Полпенса галопом.
Зеф Коул никогда не проходил мимо того, кто находился в бедственном положении. Он говорил, что помощь в трудный час сродни хорошим манерам.
«Понимаешь, Джерри, – говорил он, – как и все янки, я делец. Я продаю своё мастерство и вообще всё, чего нахожу у себя в избытке. Лишь за три вещи я никогда не требую платы: за любовь, патриотизм и хорошие манеры. Если ты хочешь и впредь разделять моё общество, настоятельно рекомендую тебе разделить и мои убеждения».
Честное