– Думаешь самый умный? – Иван даже оглянулся, продемонстрировав спутнику кривую усмешку. – Говорю же тебе, внутрь не попасть.
Видя, что тема неприятна собеседнику, Андрей решил пока не задавать больше вопросов и промолчал. Но Поводырь, выждав несколько секунд, сам продолжил разговор, немного смягчив тон.
– Местные говорят… У них тут есть такая легенда. В общем, иногда двери храма открываются. Вроде как для избранных.
Таких здесь очень мало, я слышал всего о трёх случаях. Человек входит в храм, двери за ним закрываются и их снова не открыть. А про человека начинают говорить, что он нашёл в себе дорогу к Богу.
– Красиво. Но, по-моему, действительно, очень похоже на легенду.
– Я тоже так думаю, – согласился Иван. – Но многие местные в это верят.
– А ты?
– Я хожу на Изнанку уже третий год, и пока не видел здесь ничего божественного. Здесь много всякого. Необычное, потустороннее, даже необъяснимое, но Бога здесь нет.
– Значит, никаких чудес, – полушутливо вздохнул Андрей.
– Всё сам.
– Как обычно.
Мимо метро Алексеевская прошли без приключений. Увешанный рекламными вывесками Проспект Мира оставался безжизненным. Даже лизун сильно отстал, и теперь Андрей видел его крошечную фигурку только на прямых и ровных участках дороги. Кое-где вдоль тротуара стояли припаркованные автомобили, но сама проезжая часть была пуста. Милавин даже немного разочаровался в Изнанке. После того, что ему наговорил Иван об опасностях и о том, что отсюда запросто можно не вернуться, он ожидал чего-то действительно страшного. А серый безлюдный городской пейзаж лишь нагонял тоску и ничего больше. Хотя, наверное, именно так и должен выглядеть предбанник загробного мира – серо и уныло. Как там у католиков: «Если пойду я долиной смертной тени…», пожалуй, в самый раз для этого места.
– Слушай, Иван, а мы, вообще, куда сейчас направляемся? – Андрей решил отвлечься от собственных мыслей.
– А я уж думал ты и не спросишь, – усмехнулся Поводырь.
– Да мне как-то всё не до того было, хватало других впечатлений.
– Ясно. А теперь типа освоился?
– Не совсем, тоскливо тут как-то. Аж с души воротит.
– Всё правильно. Это место вытягивает из своих обитателей жизнь. В этом его основное назначение. Помнишь, я говорил тебе, что наш поход займёт не больше двух-трёх дней. Если задержимся здесь дольше, обратно можем и не вернуться.
«Так вот откуда эта его разговорчивость. Тут дело не в настроении или хорошем отношении, это просто защитная реакция человека на пустоту вокруг».
– Так куда же мы, всё-таки, идём? – Милавин не стал отклоняться от темы.
– Тут около спорткомплекса есть небольшой посёлок…
– Посёлок? Около «Олимпийского»? – Андрей подумал, что ослышался.
– Ну да. Здесь опасно, особенно по ночам. Поэтому местные, те, кто остался людьми, стараются сбиваться в группы, чтобы легче было защищаться от всяких тварей. Ну и селятся кучно.
– И много здесь таких посёлков?
– Много.