Но ответа не было. Терешин смотрел на меня и молчал. А после и вовсе перевел нечитаемый взгляд на огонь, поставив локти на колени.
И в этот самый момент внизу прозвучал звонок. Дверной, похоже. А после еще один и еще. Злой, протяжный, напористый.
– Это Глеб, – озвучил мою догадку Артур. – Больше никого не жду. Быстро дом нашел, надо же.
Недобро хмыкнув, Терешин встал и подошел ко мне. Я все еще держала пальцы на губах и ежилась от вдруг объявшего меня холода.
– Ты не обязана возвращаться, – заверил он. – Можешь остаться здесь столько, сколько пожелаешь. И не думай, что ты мне будешь что-то за это должна.
Я кивнула. Хотя все еще пребывала в смятении после случившегося.
– Оставайся здесь, – попросил он мягко, без приказного тона. Словно хотел оградить меня от неприятного разговора. Боже, этот мужчина сводил меня с ума. Он появился в самый отчаянный момент, всколыхнул давние чувства, а после подарил надежду. Но какой-то внутренний голосок противно пищал: «Не может быть так все хорошо. Не со мной. Это же не какая-то гребаная сказка, а всего лишь моя жизнь».
От голоса Глеба засосало под ложечкой.
– Она у тебя? – на повышенных тонах спросил он, даже не поздоровавшись. – Так сложно взять трубку?
– Ты кого-то потерял? – спросил Артур, и голос его был полон издевки. – А не отвечал я, потому что был занят. У меня вдруг появились дела намного важнее тебя.
Что он творил?! Провоцировал же.
– Спрашиваю еще раз, – процедил Глеб угрожающе. – Моя жена здесь? ВАРЯ!
Я вздрогнула от этого раздраженного рева. А потом прислушалась к странным звукам. Неразборчивый шепот, кажется, толчок или даже удар. А затем что-то грохнуло. Это стало последней каплей, и я побежала к ступенькам. Застыла на середине, когда увидела мужа и Артура в холле. И если у Терешина лишь слегка помялась футболка, то муж выглядел просто жутко. Его одежда промокла – он явно искал меня под дождем, лицо раскраснелось, особенно участок под глазом, а на губе проступила кровь. Но хуже этого был дикий взгляд, когда он увидел меня. Черт возьми, я забыла про одежду – один только свитер до середины бедра, намного короче моего домашнего платья. У Глеба на мгновение пропал дар речи.
А потом он перевел свои безумные глаза на Артура и процедил:
– Это было ошибкой.
– Что ошибкой? – спросил он зловеще, закрывая Глебу обзор на меня. – Забрать беззащитную девушку, которую ты выгнал из дома, как какую-то провинившуюся дворняжку? Или может быть согреть ее? Дать ей сухую одежду, потому что она так дрожала, что меня самого трясло? ЭТО ОШИБКА?
Голос Терешина – мощный, ужасающий – разнесся по залу, вызывая мороз по коже. Я думала, Глеб меня может напугать, но я