Эта сосредоточенность на Маше не укрылась от наблюдательной Леры. Лера принадлежала к числу женщин, которые испытывают эмоциональный дискомфорт, если не все внимание достается им. Ей, конечно, Дима не нужен, Сашки за глаза хватает, но есть в этом что-то бестактное – смотреть неотрывно на другую девушку. Чтобы вернуть себе душевное равновесие, Лера объяснила себе, что Диме просто нечего делать, от скуки пялится. И это была правда. Избирательная гонка еще не началась, работы не было, а болтать и фантазировать Дима не любил, а может, просто не умел.
Откуда Лере было знать, что Дима пришел в штаб не ради Петра. И даже не ради победы демократии во всем мире. Он пришел ради Маши. Она притягивала его больше, чем политика. Что-то дернулось в его душе в тот момент, когда эта трогательная девушка наивно пыталась скрыть слезы, завязывая шнурки. Хотелось защитить и помочь, загородить от любопытных глаз. По неопытности он еще не знал, что любовь часто приходит под этими покровами.
Дима ходил в штаб как на работу. Тихо сидел, молча писал, систематизировал идеи, которыми фонтанировали ребята. Он не умел искрометно шутить, быть центром внимания, поэтому чаще видел Машу, повернутую к нему спиной. Изо дня в день он обреченно любовался ее торчащими лопатками и выступающим позвонком под забранными вверх волосами.
Так они и стояли, уткнувшись в спины друг друга: Дима неотрывно следил за Машей, Маша не спускала восторженного взгляда с Петра, а тот видел перед собой только одну даму— капризную, коварную, но такую обольстительную российскую политику.
Глава 4
Каша заваривается
В аномально теплый майский денек в кабинет губернатора зашла секретарша и торжественно объявила:
– К вам Иван Игнатьевич, как назначено.
– Зови, – губернатор сделал приветливое лицо.
Вошел полноватый мужчина раннего пенсионного возраста. Вкрадчивые манеры в сочетании с нарочитой демократичностью выдавали в нем принадлежность к партийно-хозяйственной номенклатуре в ее обновленной версии. Настороженный взгляд прятался под маской подобострастной радости от встречи с губернатором.
Иван Игнатьевич был мэром Зауральска. Региональная столица готовилась к выборам в городскую думу, и чутье, наработанное долгими годами управленческой деятельности, подсказывало мэру, что его вызвали именно по этому поводу.
Видимо, губернатор решил лично курировать подготовку к выборам. Это было неприятно. Иван Игнатьевич ревниво относился к подвижке границ своих полномочий. Он не любил, когда в его вотчину совали нос, даже если это нос губернатора. Но старшему по званию перечить он не