И наполнится небо снарядами, бомбами…
– Думаете, на станции?
– Так точно. Из «мосинок» и из чего-то крупного. Не «трехдюймовка», пострашнее.
Лежать на животе оказалось не слишком удобно. Подмерзшая, твердая, словно камень, земля давила сквозь тонкую кожу фатовского пальто, впечатываясь в ребра. Я уже успел пожалеть, что не обзавелся обычной шинелью.
– Ага, снова! А вы знаете, господа, это – морское орудие. Не иначе, 57-мм пушка Норденфельда. Капонирная. Презабавно-с!
– В смысле? Линкор в степях Малороссии?
Згривец слева, поручик Хивинский – справа. Комментируют. Я молчу – по капонирным орудиям не спец, по всем прочим тоже.
– Вот, опять! Не линкор. Думаю, что-то на платформе. С колесами.
«Опять» – это «Ба-бах!». На винтовочные выстрелы мы уже не обращали внимание. К сожалению, разглядеть ничего не удавалось. Станция и поселок выше по склону, из нашего импровизированного укрытия видны были лишь несколько крайних домов. Маленькие коробочки под красными крышами…
– Господа, а не по нашему ли это поезду? Вовремя же мы!..
Ба-бах!
Укрытием для нас послужил небольшой овраг с пологими размытыми склонами. Так себе укрытие, конечно, – с горки открывался прекрасный обзор. Оставалось надеяться, что там все очень заняты. Если же спохватятся, станут присматриваться…
Уходить некуда. Позади – пустая железнодорожная насыпь, вокруг голая мерзлая степь. Все как ладони. Ба-бах – и крышка. Разве что в самом деле дождаться темноты…
Я встал, отряхнул пальто и спустился вниз, к юнкерам. Меня сразу же окружили, но я покачал головой, оглянулся:
– Портупей!
Иловайский на этот раз оказался с винтовкой – с той, что я заметил еще на насыпи. Наверняка у кого-то отобрал.
– Отойдем.
В дальнем конце оврага обнаружилось старое кострище. Зола, угольки, несколько полусгоревших чурок… Котелок – ржавый, с пробитым дном. Сразу же захотелось поддать его сапогом.
– Как настроение личного состава, портупей?
Иловайский дернул плечом, поправил ремень винтовки.
– «Баклажки» рвутся в бой, хотят атаковать. Кто постарше… Если честно, страшновато. Оружия нет, одна винтовка, два револьвера… И не убежать – степь.
Парень не рисовался, не пытался играть в героя. И это очень порадовало.
Винтовок у нас было две, если считать с моей, трофейной. Кое-что имелось в карманах господ офицеров – и в моем тоже. Но все равно – кисло.
Я поглядел в серое низкое небо, представил, как мы все выглядим сверху – маленькие муравьишки на дне неровной ямы…
…Вторая стадия – «стадия шлема», она же одноименный «синдром». Считается очень опасной, опаснее первой. Все вокруг кажется ненастоящим, нарисованной декорацией, «виртуалкой». «И свинцовые кони на кевларовых пастбищах…» Люди – всего лишь «функции», фигурки на шахматной доске. Я – единственный живой человек в моем маленьком Мире, единственный Разум, остальные – марионетки…
Потом