– Да, пожалуйста.
«Ну, слава богу, отцепился!»
Зато она хоть с кем-то поделилась своим позором! Но этот человек был самым последним, перед кем ей хотелось бы открыться. Однако он не издевался и даже не осуждал. В его глазах было только сочувствие.
Роми рискнула:
– Могу я вас спросить?
– Пожалуйста.
– В каких частях вооруженных сил вы служили?
– Если скажу, то придется вас ликвидировать. – Он рассмеялся. – Это имеет значение?
Голос у него был почти такой же напряженный, как проволока, которую он натягивал. Она выдержала его взгляд:
– Нет, но я любопытна.
– Не надо бы.
– Эй, я только что едва ли не обнажилась перед вами. Вы могли бы хоть о чем-то рассказать.
Сильные руки перестали работать, и глухой смешок донесся из-под шляпы:
– Так и хочется выразиться, Роми.
Она не смутилась, только смотрела на широкие плечи, пока молчание не затянулось.
– Я был оперативником в ударном отряде «Тайпан». Тактическое нападение и освобождение. – Его тон из сдержанного стал раздраженным. – Чему вы улыбаетесь?
«Тайпаны». Она могла представить себе, как Клинт в камуфляже скользит под звездным небом.
– Упиваюсь тем, что узнала. Такое редко случается.
– Правда?
– У меня есть восьмилетнее дарование, которое непременно укажет мне, если я не права.
«У Лейтона это от деда».
Клинт опять рассмеялся. Только на этот раз она видела, как ухмылка расползлась по всему его лицу. Он действительно преобразился, как будто и без того не был хорош...
– Ну вот, все сделано. – Он стащил перчатки и вытер руки о джинсы, потом выпрямился, возвысившись над ней.
Роми вдруг осознала, что уже привыкла в него вглядываться. И хоть длилось это сравнительно недолго, она, очевидно, впервые почувствовала себя... хрупкой. От этой мысли у нее сразу охрип голос и захотелось куда-нибудь удрать.
– Ладно. Хорошо. Большое спасибо. Полагаю, я должна быть благодарна природе, обеспечившей одного из нас мускулами.
Опять эта улыбка...
– Есть кое-что большее, чем грубая физическая сила. Кроме того, вы фактически все восстановили без посторонней помощи. Я прилетел к самому концу и стал героем.
При этих словах словно свет померк в его глазах, они затуманились. Он посмотрел на свою машину, потом стал подбирать с земли инструменты. Роми ему помогала. Когда инструмент был собран и больше не было причин задерживаться, она сняла шляпу и пальцами расчесала влажные от пота волосы.
– Думаю, мне пора. Спасибо за помощь...
– Да пустое.
Он подобрал порванную сетку и повернулся к машине у подножия холма. Роми нахмурилась. Что она такого сказала? Почему вообще ее это волнует? Этот человек ей никто, просто наниматель.
Она вздохнула и отвернулась от него.
Клинт почувствовал, что серые миндалевидные глаза на него уже не смотрят. Ни обиды, ни оскорбления не кипело в их дымных глубинах: для этого Роми была слишком хорошо защищена. Но была настороженность. Смущение. И что-то еще,