После восстания Разина барщинные нормы стали уменьшаться, и в 1680–1700 годах средняя барщина составила 0,36 десятин на душу.[256] Таким образом, норма барщины уменьшилась вдвое и практически вернулась к тем небольшим размерам, которые были характерны для периода до закрепощения. Это уменьшение отчасти объясняется «испугом» помещиков, но оно имеет и экономические причины – а именно, падение цен на хлеб. Когда в 1670 – 80-х годах цены резко упали, рентабельность барщинного хозяйства снизилась, поэтому многие помещики сократили запашку и стали покупать хлеб на рынке.
Таким образом, закрепощение крестьян к 1690-м годам не привело к увеличению барщины. Денежный оброк также формально оставался примерно на одном уровне – однако реально падение цен на хлеб привело к тому, что тяжесть оброка возросла до 3,5–4 пудов с души (см. табл. 1.3.). Более существенный выигрыш дворянство получило не от увеличения ренты, а от увеличения числа крестьян в поместьях вследствие прекращения бегства. Этот процесс начался еще до 1649 года. В 1626–1627 годах в Шелонской пятине Новгородчины на одно владение приходилось в среднем 3,8 двора и 6,2 крестьянина мужского пола, в 1646 году – уже 6,8 двора и 22,1 крестьянина, в 1678 году – 7,5 двора и 29,1 крестьянина. Более общие данные по всей Новгородской земле приведены в табл. 1.5.
Как следует из таблицы 1.5, две трети новгородских помещиков были мелкопоместными, у них было менее 10 крестьян мужского пола. Тем не менее в целом положение дворянства значительно улучшилось, на Новгородчине уже не было пустых поместий и диспропорция между численностью дворянства и крестьянства была в значительной степени преодолена. Помимо прекращения бегства крестьян существенное значение имело сравнительно медленное увеличение численности дворянского сословия при очень быстром росте населения.[258]
Дальнейшие изменения в положении дворянства были связаны с военной реформой и с переводом большого числа дворян-однодворцев в солдаты. После исключения однодворцев в целом по стране в 1700 году на одного помещика приходилось 19 крестьянских дворов и 70 крепостных мужского пола (если считать по 3,68 крестьянина на двор). Однако средние цифры скрывают за собой наличие большой группы мелкопоместных дворян и концентрацию огромных владений у земельной аристократии. Дворяне, имевшие от одного до пяти дворов, составляли около половины (47 %) всех помещиков, и в среднем у них было всего лишь по 2,4 крестьянских