«И поверили Ниневитяне Богу: и объявили пост, и оделись во вретища, от большого из них до малого» (Иона. Глава 3.4.)[31].
Пусть даже «ниневитяне» для Ионы – исключительно живущие в Ниневии иудеи. Но уж про ассирийского царя сказать это никак невозможно, а «это слово дошло до царя Ниневии, – и он встал с престола своего и снял с себя царское облачение свое, и оделся во вретище и сел на пепел» (Иона. Глава 3.0.)[32].
Выходит, Иона проповедовал все же иноплеменникам-ассирийцам; я же констатирую факт – всю «новобиблейскую» эпоху, с Вавилонского плена, иудаизм колебался между племенной веркой, которая обращена только к одному-единственному народцу, и мировой религией, которая обращена к любому человеку, сыну или дочери любого человеческого племени.
Эти две тенденции всегда четко проявляются в иудаизме, а теперь, в эллинистическую эпоху, иудаизм начал реально превращаться в мировую религию. Забегая вперед – в Римской империи при общем населении порядка 30–35 миллионов человек в I–II веках по Р.Х. до миллиона гоев исповедовало иудаизм (вспомним хотя бы неизвестную Юлию, украсившую мозаиками синагогу в Тунисе).
Три синагоги в Эдессе. Зачем так много? Ну, во-первых, чтобы хватило на всех прихожан. А во-вторых, были среди иудаистов и кое-какие идейные расхождения… Например, в одну из этих синагог не пускали иноплеменников, а пускали только евреев – в смысле, только детей евреек. По генетическому принципу. В другую синагогу пускали всех, чтущих закон Моисея. А в третью не пускали как раз евреев – в смысле, детей евреек. По не очень почтенному, хотя и вполне понятному по-человечески принципу: «Раз они с нами так – и мы с ними будем так же!»
Разумеется, в процессах ассимиляции иудеи вовсе не были едины. Манефон явно ошибался: ни о каком единстве евреев и ни о какой взаимовыручке речь не шла. Более того: трудно представить себе народ больше расколотый и больше склонный к внутренним ссорам и дрязгам, чем евреи в эллинистическое время.
Постоянно вспыхивали споры о том, можно ли строить второй храм в Александрии или Иерусалимский храм должен оставаться единственным, могут ли иудеи жить в диаспоре и вообще кто тут настоящий еврей.
К этим страстям добавились страсти по ассимиляции, и, конечно же, возникло множество группировок, расходившихся в том, до какой степени ассимилироваться позволительно. А тут еще и начал изменяться сам иудаизм…
В Селевкидском государстве еще при Антиохе III жилось иудеям совсем неплохо – примерно так же, как под Птолемеями. Но стоило вступить на престол его младшему сыну, Антиоху IV Эпифану, и все тут же переменилось кардинально.
Впрочем, не менее важно и другое – что, разумеется, «жители Иерусалима разделились на партии»[33].
Одну партию составили злополучные «эллинизированные». Возглавляли эту партию