– О! Если бы вы могли почувствовать руками нежную шероховатость кожи этих прелестных созданий, если бы вы могли увидеть их королевскую монограмму, оценить изящность и качество шва, энтузиазма у вас стало бы больше. Впрочем, вскоре вы увидите. Вы же будете делать их. Более того – как хозяин фабрики я могу гарантировать, что у вас появятся такие же. У вас, у ваших матерей, сестер, сестер сестер и других. Каждая будет иметь по две, по три – сколько захочет. Потому что вечные вещи не должны быть уделом элиты, и их должно хватать на всех. Вот поэтому я собираюсь завалить сумочками «Луи Вьюттон» весь мир. Я хочу, чтобы они были в каждой квартире, в каждом доме, в каждой хижине на этом земном шаре. А если у кого-то нет квартиры, что ж… Мы продадим ему нашу сумочку со скидкой. Нам предстоит колоссальная работа, девочки. Но нам же предстоит и завоевать мир. И я хочу, чтобы вы были со мной, я хочу от вас желания совершить подвиг – подвиг, во имя красоты, которую мы вместе понесем людям. Я хочу от вас готовности работать круглосуточно, потому что красоты никогда не бывает много. И конечно – конечно я щедро оплачу эту работу. Скажем – тридцать пять центов за смену каждой. Это без преувеличения царская щедрость. Но я готов пойти на нее, потому что понимаю – таким милым молодым созданиям как вы тоже хочется красиво жить. Тридцать пять центов, девочки. Лучшего вы вряд ли могли и желать!
Одна из девушек, более опытная, слышит произнесенные цифры и переводит их на свой язык – единственное, что она может перевести из этой долгой речи. Она шушукается с соседкой по станку, та с другой соседкой, и скоро уже все будущие швеи начинают шушукаться вместе. Отголоски их диалога как эхо летят по помещению фабрики: «он сказал тридцать пять» – «тридцать пять?» – «это настоящий грабеж!».
Если бы молодой человек мог говорить по-китайски, он бы насторожился, но он не понимает, а потому стоит, засунув руки в карманы, и самодовольно глядит на щебечущих швей. Он уверен – только что он сделал китаянкам самое выгодное предложение в их жизни.
Из толпы швей отделяется та, самая опытная, которая может немного понимать чужой язык. Он решительно приближается к молодому человеку и на чудовищном ломаном русском говорит ему:
– На всех остальных фабриках платят по пятьдесят.
Тот пожимает плечами:
– Но все это дешевый ширпотреб, деточка. А мы будем делать «Луи Вьюиттон», то есть – настоящую красоту. А, да будет тебе известно, у красоты всегда большие издержки.
– На фабриках «Луи Вьюиттон» платят по девяносто за смену.
Ну… – тушуется молодой человек. – Скажем так, у нас не