Не следует забывать, что тема мусульман, как подчиненного этноконфессионального меньшинства, в целом далеко еще не исчерпала себя ни в публичном пространстве Крыма, ни в России, вплетая в них реминисценции мусульманского прошлого. В российском дискурсе она постоянно эксплицируется формулировкой «ислам – это религия не пришельцев, не мигрантов, а коренных россиян»50, а также требованием главы Совета муфтиев России муфтия шейха Р. Гайнутдина к Российской Федерации «наконец полностью легитимизировать и, так сказать, “прописать” свою мусульманскую составляющую»51. Нарратив об автохтонных мусульманах как протосообществе будущей России присутствует и в публичных выступлениях исламских лидеров Башкортостана. Так, председатель Центрального духовного управления мусульман (ЦДУМ) России Т. Таджуддин во время торжественного богослужения в Уфимской Соборной мечети 8 декабря 2008 г. по случаю мусульманского праздника Курбан-байрам (Аид-аль-Адха), транслировавшегося на аудиторию телезрителей общероссийского «Первого канала», подчеркнул: «В России 20 млн мусульман. Мы тут жили, и живём давно, когда ещё Киевская Русь была»52.
Близкие позиции к символическим религиозным элитам занимают и крупные фигуры из числа политических элит мусульманских республик в составе РФ. Хотя надо признать, что в таком регионе, например, как Татарстан, многими политическими деятелями достаточно хорошо усвоены уроки религиозной истории человечества. Самые тяжелые из них свидетельствуют о том, что «проникновение религии в сферу политики, особенно если это происходит в поликонфессиональном обществе, с неизбежностью приводит к этнополитическим конфликтам»53. Поэтому, как и в случае с крымско-татарскими политиками, светская в целом ориентация которых «не мешает им использовать исламскую идентичность в качестве дополнительного мобилизационного ресурса»54, татарстанские элиты, не менее эффективно состязающиеся за обладание этим ресурсом, обращаются с ним с присущей им «взвешенностью в словах, осторожностью – в формулировках». Именно в таком ракурсе следует воспринимать легитимационный дискурс М.Ш. Шаймиева, который строится первым