– Ну что ж, быть может, вам придется самому убедиться, что аббатскому суду дано значительно больше власти, чем вы полагаете, сэр рыцарь, – возразил он. – Впрочем, я еще не знаю, в самом ли деле вы рыцарь, – ваша непочтительная и грубая речь позволяет в этом усомниться. А посему, прежде чем мы продолжим разговор, благоволите назвать свое имя и звание.
Незнакомец рассмеялся.
– А вы и вправду мирный народ, – гордо бросил он. – Покажи я этот знак, – и он дотронулся до эмблемы на отвороте камзола, – на щите ли, на рыцарском ли знамени, и любой солдат, будь то во Франции или в Шотландии, тут же узнал бы красное острие копья Чандосов.
Чандос, сам Джон Чандос, цвет и гордость английского странствующего рыцарства, герой более чем пятидесяти отчаянных стычек, человек, которого чтила вся Европа! Найджел смотрел на него, не веря своим глазам. Лучники в замешательстве сделали шаг назад, а монахи подались вперед, чтобы получше разглядеть героя французских войн. На лице настоятеля гнев сменился улыбкой, и он снова заговорил, но уже куда более мягким тоном:
– Мы действительно люди мирные, сэр Джон, и не очень разбираемся в воинственной геральдике. И все же, как ни крепки стены монастыря, слава о ваших подвигах проникла сквозь их толщу и дошла до наших ушей. Если вы пожелали удостоить вниманием этого сбившегося с пути молодого сквайра, нам не пристало препятствовать вашим благим намерениям или отказывать вам в просьбе. Я очень рад, что у него будет друг, который может подать ему достойный пример.
– Благодарю вас за любезность, добрейший отец аббат, – небрежно уронил Чандос, – но у этого юноши есть друг более достойный, чем я. Он куда добрее к тем, кого любит, и страшнее для тех, кого ненавидит. А я только его посланец.
– Не соблаговолите ли сказать мне, добрый и почтенный сэр, – обратился к нему Найджел, – в чем состоит ваше поручение?
– Оно состоит в том, mon ami, что ваш друг скоро прибудет в здешние края и желает провести ночь под кровлей вашего дома в Тилфорде в знак любви и уважения, которые он питает к вашей семье.
– Он всегда будет желанным гостем в моем доме, – ответил Найджел, – но все же я хотел бы, чтобы он был из тех, кто умеет находить удовольствие в скудном солдатском ночлеге под кровом жалкого жилища. Мы сделаем все, что в наших силах, хотя это будет очень мало.
– Он сам солдат, и солдат отличный, – сказал Чандос со смехом. – Ручаюсь, ему приходилось спать и не в таких местах, как ваш Тилфордский дом.
– У меня мало друзей, достойный сэр, – в недоумении заметил Найджел. – Пожалуйста, скажите мне, как его зовут.
– Эдуард.
– Это, верно, сэр Эдуард Мортимер из Кента? Или, может быть, сэр Эдуард Брокас, о котором часто рассказывает леди Эрментруда?
– Нет, нет, его зовут просто Эдуард. А если вы так уж хотите знать фамилию, так она – Плантагенет[20]. Тот, кто просит о ночлеге под вашей кровлей, – ваш и мой повелитель, его королевское величество Эдуард Английский.
Глава VI
Леди