– Как же можно рушить дома, если все бумаги в порядке?
– Оказывается, не все. Садовая книжка есть, в 57-м выдана, выкопировка из БТИ, план участка. Квитки за электричество, и те храню. Да что толку, если главной бумаги нет, на приватизацию, а раз так, то мы не собственники, а захватчики.
– Так и говорят? – поразился Георгий.
– Ну! А сами кто? На войне таких без суда – и к стенке!
– А вы воевали?
– Партизанил. Поезда под откос пускал.
– Обалдеть! – изумился Георгий. – Расскажите!
– Да не люблю я этого…
– Ну пожалуйста, – тихо попросила Ирина Сергеевна.
И что-то в её голосе было такое, что Степаныч раздумал упрямиться, повертел в ладонях горячую кружку, откашлялся и заговорил.
* * *
Согревшийся и сытый Пират, положив морду на передние лапы, лежал возле печки. Со стороны могло показаться, что пёс дремал, но на самом деле он постоянно косил глазом на старика и тех двоих за столом. Вроде бы опасности никакой, но всё же решительно не нравились ему странные гости. Смеяться перестали, молчат, один Степаныч что-то бубнит. Хороший он человек, но какой-то неправильный. Не с теми людьми дружбу водит.
Пират любил приходить к старику. Искать и находить мячик, есть кашу из его, Пирата, законной миски, что всегда стояла в углу, лежать вот так, как сейчас, у натопленной печки. В такие минуты старик обычно брал книгу и устраивался на диване или мастерил что-нибудь за столом. Дремота незаметно подступала всё ближе и понемногу, как сладкий дым, целиком накрывала пса от укрытого лапами носа до кончика хвоста. И зимой можно жить, думал, засыпая, Пират, но лето – всё-таки лучше: солнце, берег канала, панорама большого города, катера, разрезающие блестящую гладь воды, упрямая стрекоза на поплавке у Степаныча. А ещё – его голосистый внук, Борька, загорелый и весь пропахший запахами далёкого моря, играет и кувыркается с Пиратом в ярко-зелёной траве…
* * *
Водитель объявился минут через сорок. Запаска была поставлена, неотложка ждала у ворот. Впечатлённый рассказом Георгий на прощание долго жал Степанычу руку. Ирина Сергеевна написала номер мобильного, и он пообещал, если что – сразу звонить ей.
Надев шапку, Степаныч пошёл провожать. Скорая посигналила на прощанье, газанула и скрылась за поворотом. Старик проводил её взглядом и уже собирался вернуться в дом, как над калиткой нарисовалась физия в «жириновке» с жёсткой щёткой заиндевевших усов.
– Дядя Гриша, здорово! Я зайду?
– Попробуй, – усмехнулся Степаныч.
Соседа Юрку он знал с малолетства. Когда-то дружили семьями с его родителями. С того самого дня как здесь, в «Речнике», от Управления канала им. Москвы получили участки под сады-огороды. Строились вместе, саженцами обменивались, на шашлыки выбирались. Юрка и дочь старика, Ольга, в поселке выросли: играли