Заговор в начале эры. Чингиз Абдуллаев. Читать онлайн. Newlib. NEWLIB.NET

Автор: Чингиз Абдуллаев
Издательство: PEN-клуб Азербайджанской Республики
Серия:
Жанр произведения: Исторические детективы
Год издания: 0
isbn: 978-5-699-20567-7
Скачать книгу
менилась неслыханным развратом. Общество, лишенное главных нравственных ориентиров, основанное на ложных моральных устоях и идеалах, неизбежно переживает процесс моральной деградации, стремительного разложения целого государства и народа. Общая атмосфера безнравственности, вседозволенности, распущенности неизбежно порождает заговоры. Заговоры против человечности.

      Сейчас, в XXI веке, нелишне вспомнить суровый урок-предупреждение, полученный человечеством еще в канун нашей эры.

      Вместо вступления

      «Но когда трудом и справедливостью возросло государство, когда были укрощены войною великие цари, смирились перед силою оружия и дикие племена, и могущественные народы, исчез с земли Карфаген – соперник римской державы, и все моря, все земли открылись перед нами, судьба начала свирепствовать и все перевернула вверх дном. Те, кто с легкостью переносил лишения, опасности, трудности, – непосильным бременем оказались для них досуг и богатство, в иных обстоятельствах желанные. Сперва развилась жажда денег, за нею – жажда власти, и обе стали как бы общим корнем всех бедствий. Действительно, корыстолюбие сгубило верность, честность и остальные добрые качества; вместо них оно выучило высокомерию и жестокости, выучило презирать богов и все полагать продажным. Честолюбие многих сделало лжецами, заставило в сердце таить одно, вслух же говорить другое, дружбу и вражду оценивать не по сути вещей, но в согласии с выгодой, о пристойной наружности заботиться больше, чем о внутреннем достоинстве. Началось все с малого, иногда встречало отпор, но затем зараза расползлась точно чума, народ переменился в целом, и римская власть из самой справедливой и самой лучшей превратилась в самую жестокую и нетерпимую…

      Не в меньшей мере владела людьми страсть к распутству, обжорству и прочим излишествам. Мужчины отдавались, как женщины, женщины торговали своим целомудрием. В поисках лакомой еды обшаривали все моря и земли. Спали, не испытывая нужды во сне. Не дожидались ни голода, ни жажды, ни стужи, ни утомления, всякая потребность упреждалась заранее – роскошью. Это толкало молодежь на преступление, когда имущество истощалось: духу, отравленному пороками, нелегко избавиться от страстей, наоборот – еще сильнее, всеми своими силами привязывается он к наживе и расточительству».

Гай Саллюстий Крисп«Заговор Катилины»

      Часть I

      Мечи и тоги

      И раскаялся Господь,

      что создал человека на земле,

      и восскорбел в сердце своем.

Бытие, 6:6

      Не обманывайтесь:

      Бог поругаем не бывает.

      Что посеет человек, то и пожнет.

К Галатам, 6:7

      Предаст же брат брата

      на смерть, и отец детей:

      и восстанут дети на

      родителей и умертвят их.

Евангелие от Марка, 13:12

      Глава I

      Нравы говорящего убеждают больше, чем его речи.

Публий Сир[1]

      Он вошел в конклав,[2] в котором уже находилось несколько десятков женщин. Сверкали драгоценные камни, золотые цепочки, изумрудные обручи на головах римских матрон, белоснежные туники.[3]

      «Почему все в туниках?» – пришла в голову тревожная мысль. Внезапно все исчезло. В конклаве уже никого не было. Только в дальнем углу стояла стройная фигура девушки. На ней была маленькая туника-интима,[4] едва прикрывавшая ее тело. Он сделал несколько шагов вперед.

      – Кто ты? – попытался спросить он, чувствуя, как перехватывает дыхание.

      Девушка сделала шаг навстречу, и он узнал в ней свою дочь – Юлию.[5]

      – Юлия, почему ты здесь? – тревожно спросил он.

      Она молчала.

      – Ты слышишь? – Кажется, он закричал.

      Дочь по-прежнему молчала, устремив на него загадочный взгляд своих темно-карих глаз.

      – Как ты здесь оказалась? Тебе не холодно? – спросил он, пытаясь стянуть с себя тогу.[6]

      Дочь молча показала на дверь. Он резко повернулся. В конклав медленно входила женщина в изящном пеплуме.[7]

      – Корнелия, – удивился он, узнав в женщине свою бывшую жену, мать Юлии, – ты же умерла пять лет назад, – неуверенно пробормотал он, чуть отступая в сторону.

      Корнелия, подойдя вплотную, внезапно подняла руки над головой, и белый


<p>1</p>

Публий Сир (I век до н. э.) – древнеримский поэт и мыслитель, некоторые источники указывают, что в начале своей жизни он был даже рабом.

<p>2</p>

Конклав – в первоначальном значении спальная комната римской матроны, позднее помещение, где запирались кардиналы для выбора папы римского.

<p>3</p>

Туника – род рубашки из шерсти или льна. Мужчины носили тунику до колен, женщины до лодыжек.

<p>4</p>

Туника-интима – небольшая рубашка без рукавов, которую носили девушки и женщины.

<p>5</p>

Юлия (82–54 гг. до н. э.) – дочь Гая Юлия Цезаря. Была замужем за Гнеем Помпеем, часто смягчая отношения между отцом и мужем. После ее смерти конфликты между ними разгорелись с большей силой.

<p>6</p>

Тога – верхняя одежда в Риме из белой шерсти. У сенаторов и всадников носилась с пурпурной каймой.

<p>7</p>

Пеплум – белое шерстяное платье, несколько стянутое в бедрах.