Курятник представлял собой низкий деревянный сарайчик с покатой крышей и небольшой пристройкой со съемной крышкой для гнездования. Мистер Крокер сиял от гордости:
– Здесь пять насестов, съемный оцинкованный поддон для легкой чистки и надежные защелки. Только лучшее из возможного для моих девочек! Я запираю их на ночь, чтобы лисы до них не добрались. Днем дверь открыта, и они гуляют на улице сколько душе угодно.
Он открыл дверь курятника, и двое мужчин заглянули внутрь. Внутри было темно, и Эл с трудом различал углы. Ноздри защекотал густой, цепкий запах соломы.
– Мява? – негромко позвал он, не ожидая ответа.
Но в ответ послышалось тихое, осторожное «мяу» с одного из верхних насестов.
– Боже милостивый! – ахнул мистер Крокер.
Эл тоже не мог поверить своим ушам. Он протянул руку вперед.
– Иди ко мне, Мява!
Послышался мягкий стук четырех лап, приземлившихся на пол, и мгновение спустя из темноты на него выглянули два зеленых глаза. К его ладони прижалась мохнатая мордочка. Он вытащил кошку на дневной свет. Ее мех был взъерошен, а глаза широко раскрыты от тревоги. Эл прижал ее к себе и почесал под подбородком. Разморенная лаской, она вытянула шею, ожидая продолжения.
Мистер Крокер уставился на нее, разинув рот.
– Будь я проклят. Давненько я сюда не заглядывал, только за яйцами. Навожу тут порядок, вычищая выдвижной лоток, а солому просто засыпаю через крышу. Она могла сбежать в любой день, когда я выпускал девочек гулять по утрам, но, наверное, была слишком напугана. В половине восьмого я кормлю их овсянкой и стучу ложкой по сковороде с криком «Ка-ка-ка-ка» – это для них сигнал, что пора выходить за едой.
– «Ка-ка-ка-ка»? – удивленно переспросил Эл, но решил, что куры, наверное, хорошо воспринимают такие звуки.
– Да. Затем я закрываю за ними дверь. Весь этот шум и мои крики, должно быть, слишком шокировали бедняжку.
– Думаю, это напугало ее до смерти. Неудивительно, что она не вылезала из угла.
Мистер Крокер почесал подбородок.
– Вообще, в какой-то момент мне действительно показалось, что девочки стали вести себя странно, когда я запирал их на ночь. Удивительно, правда, что они все целы.
Эл кивнул.
– Не сочтите за наглость, но я все-таки скажу, что они большие девочки, а Мява не такая уж и крупная кошка. Она, должно быть, умирает с голоду. Шесть дней, как ее хватились. Может, хоть пару мышей себе поймала?
– Вполне вероятно.
Эл улыбнулся и хрустнул костяшками пальцев, отчего Мява вздрогнула и прижала уши.
– Кристина будет на седьмом небе от счастья, когда увидит ее. Отвезем тебя домой прямо сейчас, да, киса? – добавил он, обращаясь к Мяве.
– Она обрадовалась? – расспрашивала Фиби. Теперь