От автора
Навстречу Маяку!
С момента издания предыдущего сборника «Ступеньки» прошли годы. За это время произошло не только множество различных событий, что, в общем-то, логично, но и написано несколько сотен строк. Насколько они хороши и понятны ли вообще читателю, лично для меня остаëтся загадкой.
Всë это время, которое эмоционально было тяжёлым по личным причинам и обстоятельствам, связанным не только с переживаниями за родных для меня людей, но и из-за внутренних климатических процессов, я находился часто в изоляции от мира, привычного мне, общался с другими людьми и не общался с прежними. На это тоже есть свои причины – временные, надеюсь.
Вышесказанное, несомненно, отразилось в стихах. Между ними вы также увидите несколько фотографий из моего архива.
Маяк как явление скорее метафизическое, чем материальное, лично мне необходим, чтобы видеть, где «дом», где моя привычная фауна, атмосфера, в которой я вырос, как я далёк теперь от этого всего (и потому скучаю по себе самому «тогдашнему»).
Мысль о том, что дважды в одну реку не войдёшь, и прочие аксиомы о невозвратности в тот или иной период нашей жизни меня всегда вгоняли в тоску, в лирические размышления, в расстройства, от которых не хотелось ничего менять.
В любом случае, этот сборник стихов я посвящаю дорогому и любимому человеку, который на протяжении трёх десятилетий моей жизни является для меня загадкой. Мама – тот человек.
Она и мой учитель, и мой друг. Иногда, особенно теперь, когда я чуть старше (по крайней мере, эмоционально), она кажется мне абсолютно необычным ребёнком, которого хочется держать за руку, чтобы не споткнулся. Она всегда добра к людям и внимательна к ним, все по-разному платят ей за это. Тому я был свидетелем.
Самое главное, что я о ней знаю, – она учитель начальных классов, кем она являлась в трудовой деятельности. Часто вспоминаю её – читающей стихи под виниловые пластинки в классном кабинете. Сейчас же она помощник людям разного возраста, начиная от молодёжи и заканчивая пожилыми женщинами за девяносто лет.
Последних моя Мама с заботой заверяет в их уникальности и необходимости хоть как-то жить на этом свете дальше, продолжая древнюю и добрую церемонию всепрощения и великодушия, надеясь на Бога.
За знакомство с Ним выражаю Маме отдельную благодарность. К Нему и плывёт мой плот веры (греч. «хипостос»), на свет Маяка, сквозь мглу. К сожалению, Мама не увидит этот сборник…
«Сквозь боль и солью скованные веки
мне виделось, как, разрезая мрак,
светил мечом надежды и опеки
таких, как я, спасающий Маяк».
Медь
Выстригаю памятные даты,
линии событий, даже лица.
Жизнь снимали киноаппаратом,
молодость мерцала как зарница.
Было всё потешно и поспешно,
было всё по-юному цветно.
Оттого и чистым, и безгрешным
помню той поры веретено.
Но, однако, частые разлуки
с теми, кто назад не приходил,
тёплые мои ломали руки,
тем лишая и надежд, и сил.
Время шло. Я жму людей ладони.
И знакомлюсь неохотно впредь.
Чувствуется вес защитной брони,
трёт у шеи неживая медь.
Холод рук вопросы вызывает.
Молча знаю, что в душе теплей.
Там от безразличья защищает
краткий список дорогих людей.
Родник
Когда ни слова больше на бумаге
от мыслей, что пытаешься прогнать,
а сердце без словесной этой влаги
старается о рёбра не стонать,
тогда приходит боль на поединок…
Тогда язык бесплотный и немой
сужается до уровня песчинок,
становится гигантскою горой.
И ты теряешь правила приличий,
и ты себя зовёшь с досадой «он»,
и ты ломаешь крылья свои птичьи,
всё думая наивно: «Это сон».
Да, гибкое твоё воображение
старается спасти последний миг,
который иссякает как видение
и устающий всех поить родник…
Миражи
Миражи наступают в ночи,
свои планы тревожные вскоре,
за отсутствием лунной свечи,
словно штопором, в воздухе вскроют.
Разольётся вино с облаков
по стеклу урожаем граната.
Окна смотрят на шпили лесов,
так же