– Согласен, – сказал Петров. – Тогда остаётся один вариант.
– Застрелиться из табельного оружия? – догадался старший лейтенант.
– За что я тебя люблю, так это за здоровое чувство юмора и неизменный оптимизм.
– Ага, – сказал Боширов. – Я такой. Так что за вариант?
– Пекарь, – сказал Петров. – Звоним прямо ему по защищённой линии. Код восемь. Примет, я уверен. Он в городе сейчас и на рабочем месте.
– Допустим. И что мы ему скажем?
– Всё, – уверенно произнёс Петров. – Всё скажем, расскажем и предъявим. Начиная от мальчика Серёжи, – он бросил на меня взгляд, словно желая убедиться, не исчез ли я, – и заканчивая антигравом и записями всего, что здесь, случилось. А девушка Наташа украсит нашу повесть, – он подмигнул Наташе.
Та спокойно улыбнулась в ответ – украшу, мол, не сомневайтесь. Я в очередной раз подумал, что с Наташей мне повезло. Ещё, вроде, и не было ничего серьёзного между нами, а она уже демонстрировала лучшие человеческие качества в самых непростых ситуациях. Собранная, спокойная, готовая ко всему. Чем не жена для межзвёздного бродяги, потерявшего родину? Ещё и красивая, и сексуальная… Так, отставить про жену, не до этого сейчас.
– Хм… Рискованно. А вдруг Пекарь в курсе всех этих дел?
– Уверен, не в курсе. Что до риска… Из республики когти рвать ещё рискованнее. Перехватят – всем точно хана. А так шанс есть. И шанс хороший. Пекарь – справедливый мужик. Суровый, но справедливый. Если узнает, что под него копали… Короче, есть маза не только вывернуться, но ещё и по новой красивой звезде на погоны словить. Как вам такая перспектива, товарищ капитан?
– Неплохая, товарищ майор. А что, может, ты и прав. Стоит рискнуть.
– Кто такой Пекарь? – спросил я.
– Бесчастнов Алексей Дмитриевич, – сказал Петров. – Генерал-лейтенант и начальник Комитета государственной безопасности Узбекской ССР.
– Хороший человек?
Петров и Боширов рассмеялись.
– Кому как, – сказал товарищ капитан. – Надеемся, для нас будет хорошим. Наше дело же правое?
– Правее только Гарринча[1], – сказал я. – Да и то вряд ли.
Перед тем, как покинуть партийную резиденцию узбекских товарищей, я привёл в чувство охрану, а затем, приказав всё забыть, усыпил.
Это оказалось совсем просто, – Шавкат и Рустам обладали всего лишь неплохими рефлексами и навыками, но в плане психической и психологической защиты были абсолютно беспомощны. Что и понятно. С одной стороны, никто их этому не учил, в отличие от тех же товарищей офицеров Петрова и Боширова, а с другой были они весьма неразвиты интеллектуально и натасканы на беспрекословное подчинение. Чем слабее личность, тем легче ею управлять.
То же самое проделали и с охранником на въезде, забрав также плёнку с камер наблюдения.
Наш шофёр, которого, как выяснилось, звали Игнат и который отличался эталонной невозмутимостью, домчал нас до центра Ташкента за каких-то полчаса.
Пока ехали, товарищ капитан снял трубку телефона в машине, набрал несколько цифр и поставил телефон на громкую связь.
– Бесчастнов слушает, – раздался глуховатый мужской голос.
– Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант. Капитан Петров, Пятый отдел. У нас код восемь.
– У нас?
– Со мной старший лейтенант Боширов, шофёр Игнат Авдеенко и двое гражданских. Сергей Ермолов, тринадцать лет и Наталья Черняева, восемнадцать лет.
– Код восемь. Ты уверен, капитан?
– Как бог свят, товарищ генерал-лейтенант. Дело сверхважное. Иначе я не стал бы звонить, вы же понимаете.
– Бога нет, капитан. Ладно. Когда будете на месте?
– Пятнадцать-двадцать минут.
– Хорошо, сразу ко мне. Пропуска на Ермолова и Черняеву будут внизу.
– Есть.
Петров положил трубку и перевёл дух.
– Всё, – сказал он. – Назад дороги нет.
Комитет госбезопасности республики Узбекистан располагался в мощном четырёхэтажном классическом здании в центре Ташкента на улице Ленина. Игнат поставил машину на служебной стоянке, и мы, немедля направились к главному входу, нагруженные антигравом, двигателем с пропеллером и парапланом в сумке и деньгами.
Поднялись по широкой лестнице на крыльцо, окунулись в прохладу здания. У нас с Наташей не было документов, удостоверяющих личность, и нас чуть было не тормознули на турникете.
Но обошлось.
– Сам ждёт, – сказал охране Петров. – Хочешь, чтобы я ему позвонил?
– Под вашу ответственность, – буркнул охранник.
– Ещё бы. Конечно, под мою.
Служебный лифт поднял нас на третий этаж. Мы прошагали до нужного кабинета (начищенный паркет сиял под ногами), вошли. Секретарша – женщина средних лет в строгих очках, с русыми