Возможно, отъезд объяснялся внезапным романтическим порывом, скажем, бегством в Гретна-Грин, но это плохо вязалось с нервозностью пары при выписке – они скорее напоминали грабителей банка, ожидавших, пока кассир выгребет наличность из кассы.
«Что, черт возьми, происходит?» – недоумевали бы служащие, когда «Мерседес» Джона рванул с места, расшвыривая во все стороны гравий.
Харриет и Джон шли с чемоданами мимо обеденного зала, и тут Джон сказал:
– Раз уж все включено, мы могли бы заскочить на секунду…
– Ты серьезно предлагаешь позавтракать? – прошипела Харриет. – Уже семь!
Все время, пока он находился в душе, ей казалось, что он издевается. Его обещание выехать «очень рано», представленное графически в виде диаграммы Венна, сейчас в значительной степени накладывалось на круг, обозначавший «час, когда шестьдесят с лишним процентов населения продирают глаза, пьют кофе без кофеина и читают «Телеграф».
При мысли о том, что в любой момент из-за угла появится Джаклин, окутанная запахами груши, фрезии и облаком злорадства, Харриет становилось тошно.
– Я должен что-нибудь перехватить, иначе спровоцирую мигрень, – прошипел Джонатан. – Заверну круассан в салфетку.
Харриет подавила ярость.
– Как хочешь.
Под «мигренью» понималась «несильная головная боль», которая являлась неизменным ответом на любой раздражавший его внешний фактор. То, как он носился со своим здоровьем, всегда вызывало у нее легкое содрогание. Однажды в «Вулзли» он объяснял официанту:
– Спасибо, апельсинового фреша не нужно, а то у меня через час разыграется гастрит. Срабатывает разом, как римская свеча. Должно быть, из-за кислотности.
Харриет не хотела идти к шведскому столу вместе с Джоном, но стоять одной, рискуя нарваться на сородичей, ей тоже не улыбалось, поэтому она двинулась следом.
В дверях обеденного зала их ждал сюрприз: за столом в полном одиночестве сидел Барти и с сосредоточенным видом поглощал полный английский завтрак. На тарелке лежала гора еды, в том числе три толстенных колбаски, тосты и фруктовый салат.
– Ты как здесь? – выпалил Джон, и Харриет впервые за время знакомства с отпрыском была вынуждена признать, что его ответное «А вы как здесь?» было оправдано.
Даже находясь в малоприятном состоянии шока, она на долю секунды восхитилась дерзостью Барти. Обвинения по трем пунктам статьи «Сговор с целью мошенничества» с формулировкой «Выдавал себя за шейха Аравии» ему точно не избежать в будущем.
В суматохе минувшего вечера и в агонии наступившего утра ни Джон, ни Харриет не учли вероятности столкновения с сородичами и расспросов о том, куда и зачем направляются.
– Я проснулся и понял, что хочу есть, – лениво пояснил мальчик, поглядывая на булочки с шоколадом на шведском столе.
Последовала короткая напряженная пауза.
– Так и мы проголодались и побежали на завтрак!
Джон наклонился и потрепал отпрыска по волосам, а тот мотнул головой и со скептическим