Пробудился он от резкого стука в железную дверь. Подскочив спросонья, в темноте не рассмотрел вошедшего мужчину. Михеев поднялся и на всякий случай расстегнул кабуру. – Э-э, капитан, не балуй с оружием, – прозвучал громкий голос.
Илья узнал по голосу Новикова.
– Товарищ капитан, что-то случилось?
– Случилось, товарищ Михеев, я получил срочный приказ, отплыть. Так что вам в каком-то роде повезло, – ответил Новиков, зажигая на столе керосиновую лампу.
– В смысле, повезло?
– По пути остановим какое-нибудь судно и переправим вас на него.
– А вы?
– А мы займемся попутным уловом, – усмехнулся Новиков, – до Топильников доберемся не раньше завтрашнего обеда. Если хотите, то давайте с нами.
Илья согласился и, оставшись один в каюте, стал вспоминать разговор с Романовым, ему почему-то показалось, что не просто так он интересовался фамилиями отца и братьев. Действительно обстановка тревожила Илью, последние события говорили сами за себя: шли аресты, не только руководителей предприятий, но и учителей, врачей, людей разных профессий. Но чтобы это касалось деревенских жителей, работающих в колхозе, Илье почему-то и в голову не приходило.
Выйдя на палубу, Михеев оперся на бортовые перила и закурил. При лунном свете заметил на берегу две грузовые машины, из кузовов которых спрыгивали солдаты. Несколько военнослужащих держали на поводках служебных собак. Илья догадался – это были служащие внутренних войск, скорее всего, конвойные части и грузятся они сейчас на баржу. А для чего? Не трудно было сообразить, что готовится операция для массовых арестов «врагов народа».
Взревел буксирный двигатель. Развернувшись, судно медленно подошло и уперлось в торец баржи. За бортом тихо заплескалась вода и плавучая «тюрьма» направилась против течения к слиянию двух сибирских рек.
Илье не спалось, после появления на буксире Новикова, он опять остался один в каюте и лежа на койке, снова вернулся в мыслях к разговору с Романовым. Конечно, можно предположить, что Сергей не просто так интересовался фамилиями его отца и двоюродных братьев, и все вопросы оперативника сводились к одному – взятие их под стражу. Неужели Романов говорил правду, и мятежные крестьяне подняли голову по всей Сибири. В памяти всплыли события, произошедшие летом двадцатого года, когда в Томской губернии